В какой-то момент Кристофер, лежащий по другую руку от Коннора, взял бутылку с артериальной кровью, взболтал ее и надавил на пластик, сквозь крышку просочился алый фонтан, залив мне на лицо и волосы. Затем парень бросил в меня горсть «мясных ошметков» из окрашенной ваты с желатином. «Кусочек» Коннора прилип к моей щеке.

Я отпрянул, глубоко дыша. Все мое лицо залило кровищей. Кинокровь попала на глазное яблоко, я сщурился от щиплющей боли (все-таки в крови было немного шампуня) и закрыл веко, но из образа не вышел. Немного посидев на убитом антагонисте, я медленно встал и утер лицо локтем.

— Снято!

Я тут же снял с себя насквозь промокшую футболку, нашел на ткани чистое место и вытер глаз.

— Дьявол! Я это дерьмо буду отмывать весь день! — проворчал Коннор, пытаясь вытереть лицо ладонью. — Надеюсь, это того стоило.

Я отцепил прилипшую вату от лица. Взглянул на лужи красного сиропа на полу, и тут до меня дошла неприятная мысль:

— Проблема в другом. Теперь придется отмывать ринг. Я не хочу, чтобы триады выставили мне счет за испорченные маты.

Глава 14

Импровизация

— Да, я знаю, где его найти. Это знают все, друг. Все, кроме тебя, — Майкл Флетчер, тот вышибала-билетер, похожий на Клинта Иствуда, положил руку мне на плечо. Он говорил расслабленно, но в его голосе чувствовалась угроза. — Послушай, это же чемпион подпольных боев Манхэттена. Лучший из лучших. Ты мог бы знать об этом, если бы снова жил на улице.

— Это в прошлом, — ответил я и сбросил его руку со своего плеча. — Я думал, война изменила тебя. Но ты стал только хуже.

— Ты… — Майкл осекся — микрофон ударился о макушку его головы. — Эй, какого черта?

— Снято! — Мартин отлип от камеры. — Да вашу мать! Крис!

Кристофер держал в руках самую настоящую рыбацкую удочку, из которой мы вытащили леску, а на конец телескопической трубки примотали микрофон, обернутый в женские капроновые колготки — для шумоизоляции.

— Я не специально, — виновато произнес Крис. — Микрофон выпал, мы его плохо закрепили.

— И запороли хороший дубль, — проворчал Мартин. — Почини его и держи выше. Ты звукооператор или кто?

— У меня пока нет образования. И я работаю всего лишь второй день…

Повозившись с удочкой, Крис плотнее примотал микрофон и поднял его над нами. Я огляделся. Знакомое место. На этой крыше мы уже снимали — именно здесь я избил съемочную группу Реджи. К счастью, владелец бара на меня никакой обиды не держал, да и Реджи в итоге остался мной доволен, так что нас без проблем пустили поснимать кино. Несколько посетителей и сотрудников даже поднялись наверх, сыграли массовку — бесплатно, из чистого энтузиазма, чтобы посмотреть на «того белого парня, который смог всех побить». Много времени мы у них пока не отняли, минут десять, наверное, не больше.

Я старался не смотреть на Майкла, чтобы не видеть его недовольное лицо. Это уже пятый дубль. Я обещал ему, что мы снимем сцену максимум со второго. Между нами никаких не могла сложиться химия — в отличие от Коннора, Майкл не хотел играть. Диалог получался фальшивым, и меня это злило. Майкл тоже начинал закипать, чувствуя, что зря теряет время, и та двадцадка долларов, обещанная мной, того не стоит.

— Ладно, парни. Раз, два. Мотор!

— Да, я знаю, где его найти. Это знают все, друг мой. Все, кроме тебя, — Майкл положил руку мне на плечо. В этот раз — намного сильнее, дав мне понять, как сильно он раздражен. Майкл говорил напряженно, в его голосе чувствовался закипающий гнев. — Послушай меня, приятель. Да, он убил твою подружку. Понимаю, это злит. Но поверь, он тебе не по зубам. Это же чемпион подпольных боев Манхэттена, мать твою.

Его гневливость передалась мне. Я дернул плечом, сорвав с себя тяжелую руку.

— Ты и я, мы оба были на том рисовом поле. Мы единственные выжившие. Но это не значит, что мы друзья. Просто скажи мне, где он, или я размажу тебя по стенке, — сказал я, ни то с угрозой, ни то с вызовом. — И тогда посмотрим, как ты заговоришь.

— Думаешь, тебе это по силам? — Майкл оскалился. Сцена пошла не по плану, этого не было в сценарии. Про рисовое поле я вообще придумал только что. Макйл подошел ближе и перешел на шипящий полушепот. — Спроси у бармена в клубе «Грязь» про подпольные бои. Дальше сам разберешься.

Я развернулся, готовый уйти. Мартин аккуратно двинулся в сторону, согнув ноги в коленях, чтобы получилось мягкое движение. Камеру он держал так, что его локти плотно прижимались к телу. Никаких систем стабилизации у нас не было, поэтому оператор в лице режиссера старался двигаться как можно плавнее.

— Знаешь, я хотел убить тебя еще там, во Вьетнаме, — раздался голос сзади. Я обернулся. Мартин подкрутил объектив, наведя камеру на лицо Майкла из-за моего плеча. — Ты мне никогда не нравился. Услуга за услугу: я дал тебе наводку, и тебе нужно заплатить.

— Сколько ты хочешь?

— Мне много не надо. Просто хочу сделать тебе больно. Парни, отделайте его как следует.

Настал момент для массовки. Они двинулись к нам. Я знал, что камера на них не сфокусирована, поэтому после монтажа никто и не заметит, что люди в этой сцене полностью отличается от тех, что будут в сцене с массовой дракой.

— Снято! Да уж, ребята, получилось недурно. Длинная, серьезная сцена. И мне даже хватило пленки…

Кристофер опустил удочку. Магнитофон лежал на его груди, свисая с ремня на шее. Он уже успел выключить запись, и пленка замерла — я видел кассету сквозь прозрачную пластиковую дверцу.

— Наконец-то, — произнес Майкл. — Мне начало это надоедать. Больше меня в это дерьмо не зовите.

А потом, когда недовольный вышибала ушел, взяв мои деньги, мы досняли еще один эпизод, повторив прыжок с крыши. Первые сцены Мартин снял сверху: камера запечатлела, как я подбежал к краю и заглянул за него, обернулся — и снова посмотрел вниз. Далее режиссер снял вид улицы на уровне моих глаз.

— Уверен? — спросил Мартин.

— Да, давай сделаем это.

Все спустились вниз.