даже понял почему, знает, что именно я инициатор этого предложения, а Кастро просто привез его в Москву… Ну молодец, подкузьмил… Но, однако, как я нашумел. И Захаров со мной завтра по этому же поводу будет встречаться тоже…

Ладно, расскажу ему про поправку Джексона-Вэника кое-что. Конечно, другими словами. Ее еще в природе нет. Но скоро она точно появится… И США будут ее использовать не только против СССР, но и против России потом еще долго. Хотя предлог для введения поправки, препятствие в эмиграции своим гражданам, пропадет вместе с СССР. Но инструмент полезный, чтобы давить русских, так что уж там, зачем от него отказываться? – подумают американцы, и будут и дальше ее долго использовать.

– Именно в отношении США я бы таких планов на открытие там магазинов не строил бы. Ничего хорошего из этого не выйдет. Как откроем, так и закроем потом эти магазины.

– Почему это? – удивленно спросил меня министр.

– Американцы, играя с нами в разрядку, на самом деле с идеологической точки зрения по-прежнему нас ненавидят. Мы слишком сильны, являемся единственной страной в мире, бросающей им вызов и способной с ними сражаться на равных. Так-то вызов им много кто еще бросает, та же Куба, но Куба без нас опасности для них не представляет. А мы – да.

Так что нас просто дурачат этой разрядкой, и под ее прикрытием будут проводить прежнюю политику создания нам проблем везде, где только возможно. В том числе и под предлогом нарушения прав человека в других областях. Совсем не удивлюсь, если в ближайший год-полтора через Конгресс проведут закон, по которому мы не сможем продавать по нормальным ценам ничего в США.

Сделал паузу, чтобы министр это точно запомнил. А то мало ли у него есть иллюзии в отношении разрядки?

– А также будьте начеку по поводу технологий в сфере современной вычислительной техники. Американцы только начинают осознавать, насколько разработанные у них в этой сфере технологии важны для социалистических стран. Но когда осознают, то тут же запретят нам их продажу. Придется крутить разные хитрые комбинации, чтобы до них добраться.

– А к чему нам эти американские технологии в сфере современной вычислительной техники? – улыбнулся Громыко. – У нас и самих неплохо это развито, насколько я знаю. У нас великолепная математическая школа!

– Неплохо, но не прекрасно, а у американцев прекрасно. – честно ответил я. – Тем более мы пока что тоже недооцениваем, какое важное влияние вычислительная техника окажет на мир. Взять тот же вопрос о персональных вычислительных устройствах, которые в США именуют компьютерами. У нас даже доктора технических наук смеются, когда слышат о том, что через десять лет они будут стоять дома у миллионов американцев. Лично мной проверено, именно такая реакция часто и следует, если этот вопрос поднимаешь. Уверяют, что они слишком огромные для этого, и даже если уменьшатся, то зачем человеку дома такое сложное техническое устройство?

А ведь это изменит лицо экономики! В том числе и потому, что люди по многим профессиям смогут работать, не выходя из дома. И особенно эффективность такого труда повысится, когда будет установлена связь между всеми компьютерами…

– Ну ладно, Павел Тарасович, несколько мы оторвались от первичной темы той беседы, которую я хотел с вами провести, – сказал Громыко, наморщив лоб. Возражать мне по поводу домашних компьютеров он не стал. Скорее всего, тоже в этом не разбирается, или просто не хочет прослыть невеждой, раз не понимает их значимость. – Задам, может быть, вопрос вам сразу в лоб, что, возможно, для вас и неожиданно, учитывая, что вы с дипломатом разговариваете. Нет ли у вас желания по дипломатической линии пойти работать? Потому что в этом случае я готов помочь вам с переводом в МГИМО из МГУ. Конечно, на курс ниже, год потеряете, но зато сразу по окончании МГИМО я гарантирую, что мы вас в Министерство иностранных дел на работу возьмем. Если вам нужно обдумать мое предложение, то не стесняйтесь, так и скажите.

Ого! Неожиданно! Честно говоря, я шел на прием к министру, ожидая проблем. А тут – вот такое вот предложение… Но нет, меня оно не устраивает.

– Наверное, я тоже буду совсем не дипломатичен, но готов дать ответ немедленно. Такой вариант для меня не подходит. Я себя полностью на своем месте чувствую на экономическом факультете МГУ. О дипломатической карьере не думал и думать абсолютно не планирую. Это не мое.

– Позвольте узнать, Павел, почему?

– Я очень уважаю дипломатов и ту работу, которую вы делаете для страны, но мне все же по душе именно экономикой заниматься. Также для меня огромное значение имеют друзья и родственники. Не готов я регулярно уезжать из Москвы на несколько лет для работы за рубежом по дипломатической линии. Нравится мне в Советском Союзе. Я себя чувствую здесь предельно востребованным и надеюсь играть все более значимую роль в советской экономике в будущем.

Дипломатическая работа вряд ли сделает меня настолько же счастливым, как работа в сфере экономики. Тем более я в ней уже достиг определенных перспектив. Возможно, вы знаете, что я уже два года оказываю определенное содействие в деятельности Владимира Лазоревича Межуева из КПК. Недавно от него поступило предложение заняться деятельностью в КПК на значительно более серьезном уровне. И для меня это прекрасная возможность пригодится родной стране прямо сейчас. В отличие от перспективы провести еще три года в МГИМО на студенческой скамье.

– Понятно, Павел Тарасович. – произнес задумчиво министр.

Несмотря на то, что я достаточно жестко отверг предложение Громыко, тот не выглядел сильно расстроенным, и дальнейшие его слова объяснили, почему.

– В принципе, какого-то такого ответа я от вас и ожидал. В особенности, учитывая, как мы с вами начали разговор. Мне стало понятно, что вы действительно не на шутку увлечены именно экономикой. Что вы скажете, Павел, по поводу работы консультантом прямо с завтрашнего дня для Министерства иностранных дел? Без высшего образования максимально мы можем вас оформить референтом на полставки, но по факту вам нужно будет лишь консультировать наших специалистов по определённым вопросам.

Я задумался. Предложение было неожиданным и интересным. МИД – достаточно знаковое министерство в СССР, и достаточно закрытое. Громыко этим предложением оказывал мне серьезное уважение, учитывая, что высшего образования у меня нет, и я даже не в профильном дипломатическом вузе учусь.