сумеем преодолеть узкое место до темноты, то сможем остановиться и дождаться восхода луны.

Никис прикусила губу, думая, как это сочетается с рекомендованным Дездемоной покоем для выздоровления Пенрика. Звучало не очень.

Груда бледной ткани внизу шевельнулась и застонала.

На этот раз Пенрик поднялся с большей решимостью.

– Помогите мне. Я должен отнести ему немного воды, иначе он не доживет до утра. Это важно, поверьте.

– Проблема прыгающего демона? – с усталой покорностью спросил Аделис.

– По меньшей мере. Хотя он его не заслуживает.

Никис держала кожаную флягу и Пенрика. Соскользнув на несколько футов вниз, они остановились у засыпанного чародея.

Пенрик взял бутылку и вылил воду на голову чародея, втирая в волосы.

– Мне нужно охладить его доступным способом, если он до сих пор слишком оглушен, чтобы избавиться от хаоса, – сказал он Никис. – Вот так, Просвещенный Кирато. – Он похлопал чародея по бородатой щеке. – Просыпайтесь. Вам нужно попить.

Он поднес горло фляги к губам чародея.

Кирато глотнул, поперхнулся, выплюнул воду и, кажется, полностью очнулся. Тщетно попытался поднять засыпанное тело.

– Перестаньте дергаться, – сказал Пенрик, кладя ему на плечо суровую руку. – Вы только сильнее разогреетесь. У меня мало времени…

– Я ничего тебе не скажу! – взвизгнул Кирато резким от ужаса голосом.

– Хорошо, потому что я хочу, чтобы вы слушали, – ответил Пенрик.

– Это безопасно? – встревоженно спросила Никис. – Он же только что пытался тебя убить.

– Теперь, когда я начеку, да… Возможно. Лучше сядь подальше. – Пенрик махнул рукой.

Никис отошла на пару футов и нащупала подходящий обломок камня, готовая вновь ударить Кирато по голове, если тот сделает резкое движение. Хотя, надо полагать, главную опасность представляли не те движения, что она могла увидеть, а те, что не могла. Придется довериться Пенрику и Дездемоне. Это оказалось… на удивление легко.

Кирато посмотрел на нее, потом вновь на Пенрика.

– Схватка окончена, – сообщил ему Пенрик. – Ваша сторона проиграла. Вы сдались.

– Нет, не сдался, – заплетающимся языком ответил Кирато. Он собрался с духом. – Может, на этот раз тебе и удалось уйти, но Орден Бастарда тебя выследит.

– Что будет несложно, поскольку я служу Ордену Бастарда. И белому богу.

Кирато выдавил из себя дрожащий смешок.

– Кто ты такой, чтобы говорить за белого бога? Ты с Ним встречался?

– Однажды, одиннадцать лет назад. Незабываемые ощущения для человека. – Он пожал плечами. – И для демона. Вы можете называть меня Просвещенным… Анонимом, хотя если мы встретимся при более приятных обстоятельствах, я обязательно представлюсь вам, как положено.

Кирато выглядел так, будто не верит ни единому слову. Нет… будто верить было страшнее, чем не верить. Очень любопытно. Никис завороженно следила за беседой.

– У меня мало времени, – продолжил Пенрик, – но я должен поговорить с вами о том, как вы обращаетесь со своим демоном. Потому что это теологически некорректно… и грубо, и жестоко, – добавил кто-то, – а также крайне неэффективно. Ваш демон – дар, врученный вам богом и Храмом, отличная возможность для взаимного роста, а не животное, которое нужно подавить, посадить в клетку и подчинить себе. Для него вы – модель, наставник и единственный родитель, какой может быть у элементаля. Становясь обладателем храмового демона, вы берете на себя обязательство к концу вашей жизни сделать его лучше, а не погубить своим эгоизмом, невнимательностью или, как в вашем случае, страхом, ошибками и паникой. – Пенрик махнул рукой. – Хотя, признаю, вас ввели в заблуждение.

Ужас в глазах Просвещенного Кирато постепенно сменялся потрясением. Отлично, подумала Никис, значит, я не одинока. Даже храмовому святому Пенрик казался странным.

– Не знаю, удастся ли вам примириться со своим демоном, – продолжил Пенрик, – хотя я бы определенно посоветовал начать с раскаяния, молитв и медитаций. Скорее всего, он не научится прощать, пока вы сами этому не научитесь, а что до отпущения грехов, тут нужно обратиться к высшей инстанции. Но я бы предложил, в качестве первого извинения – а также хорошей основы для ваших будущих отношений, – подарить ему красивое имя.

Пенрик выпрямился и радостно улыбнулся закопанному святому. В ответ Кирато вновь попытался высвободиться из каменной тюрьмы. Нет, попытался отодвинуться от Пенрика.

– Ты безумен, – прохрипел он.

– Мой брат говорит, что он безумен, как три сапога, – услужливо вставила Никис, начиная входить во вкус. – Но он также очень просвещенный святой с очень мудрым демоном. Вам следует к нему прислушаться.

– Он вознесся! – хрипло сказал Кирато. Потом его глаза буквально сошлись к переносице. – Нет… Но он чудовищно плотный. Я думал, он должен был вознестись. – Его голос снова стал резким. – Почему он не вознесся?

– Именно это я и пытаюсь объяснить, – терпеливо ответил Пенрик. – Теперь имена. Вы можете придумать имя, которое вам нравится? – Он с надеждой посмотрел на Кирато, но тот вновь захрипел. Пенрик нахмурился и принудил его сделать еще глоток воды.

Оставив святого в покое, Пенрик обратился к самому себе.

– Дез, у тебя есть идеи, как назвать юного коллегу-демона? – Пауза. – Это глупо. – Снова пауза. – А это непристойно. – И еще одна. – Нет, мы не будем называть его в честь меня. – Вздохнув, он повернулся к Никис. – Мадам Катай? Какое седонийское имя вам нравится?

Никис, когда ты его произносишь, подумала она, но вслух сказала:

– Ресин? Куна? Саранда?

– Дез, у демона Просвещенного Кирато есть предпочтения? – спросил Пенрик. – Нет? – Он хмуро посмотрел на Кирато. – Как давно вы владеете этим несчастным созданием, если он не понимает простейшую номенклатуру?

Пенрик ненадолго задумался, потом снова выпрямился.

– Хорошо. – Он осенил себя знамением и положил руку на лоб Кирато. Тот отпрянул, и Пенрик повторил жест. – Именем белого бога благословляю тебя и нарекаю Куной. – И добавил, обращаясь к Никис: – Так себе церемония наименования, но вы с Дез – взрослые и можете быть свидетелями, так что все по правилам.

Поскольку Кирато больше не пытался сбежать, а просто вяло лежал в состоянии отступающего теплового удара и наступающего Пенрика, который продолжил свою проповедь, Никис вернулась наверх. Аделис закончил собирать их вещи.

– Он когда-нибудь затыкается? – мрачно спросил ее брат.

– Мне кажется, он больше говорит, когда устает. Но в его словах меньше смысла.

Она подобрала несколько уцелевших стрел, что упали рядом с ними, и положила в колчан.

Пенрик наконец закончил свою лекцию, осенил потрясенного чародея знамением, дважды постучал по губам большим пальцем и поднялся – заполз – наверх, где лег на спину, пытаясь восстановить дыхание. Аделис проследил за тем, как ходит ходуном его грудная клетка, и скорбно покачал головой.

– Да. Я вижу проблему.

– Может, возьмем его за руки? – предложила Никис.

– Думаю, будет лучше, если ты понесешь еду, воду,