взорвать, — произнёс я и свернул тему, потому как и без этого сказал много лишнего.

— Михаил Игнатович, сколько усыпляющего газа мы можем произвести?

— На данный момент без помехи производству новой партии зелий мы можем сделать не более четырёх баллонов.

— А если мы отодвинем поставки на второй план? — задал я прямой вопрос.

О каких зельях может идти речь, когда решается вопрос жизни и смерти? Да, Галецкая будет вне себя от ярости, но чтобы испытать на себе её гнев, для начала нужно дожить до этого момента.

— В таком случае, количество увеличится до шести.

— Почему так мало? — удивился я.

— Расходников не хватает. Если хорошенько прошерстить болота и выделить на это занятие пару дней, то через неделю можем насобирать расходников хоть на одиннадцать баллонов…

— Никаких болот, Михаил Игнатович. Сотрудникам клиники по возможности не покидать территорию нашего кластера.

— Мы ждём нападения? — прямо спросил Фаворский.

— Да. Я считаю, что наши враги придут. «Диадема», Потехин, или конкуренты из Яра — неважно. Мы должны иметь возможность ответить своими силами, а для этого и клиника, и наши дома должны превратиться в настоящую крепость, которая станет серьёзным препятствием на пути врага.

— Я попрошу своих знакомых раздобыть нам расходники, — произнёс заведующий лабораторией. — Многие из них мои должники, так что нашим сотрудникам не придётся покидать территорию кластера.

— Михаил Игнатович, я не ошибся в вас. Вы действительно незаменимый союзник и сотрудник нашей клиники, — расплылся я в улыбке, заставив Фаворского растаять.

И ведь заведующий лабораторией не подвёл. Через пару дней у меня в распоряжении действительно оказались одиннадцать баллонов, установленные в ключевых коридорах, где не было возможности проветрить помещение.

С артефактором мы тоже легко нашли общий язык. Человек, которого посоветовал мне Вихрев, оказался склочным мужчиной лет сорока, на левой руке у него не хватало двух пальцев, зато остальными он работал так искусно, что мог дать фору многим мастерам с неповреждёнными конечностями. И если не спорить с ним об оплате и не торговаться, он был вообще чудесным человеком. Мы приобрели восемнадцать хлопушек, подчистую опустошив запасы артефактора. А кроме этого взяли шесть защитных артефактов от огня и ментальных атак, и пять артефактов с защитой от предсказателей. Я прекрасно понимал, что провидцы не могут просчитать наперёд мои действия, поэтому не особо переживал, а вот остальных членов семьи и команды следует обезопасить. Защитные артефакты получили все, кто должен так или иначе участвовать в обороне: Рина и Пётр Ардатьевы, Лёня, Настя, Вероника и я. В подвале был развёрнут полевой госпиталь, а по всем зданиям расставлены ловушки.

В один из вечеров я застал Лёню, сидящим у окна.

— Волнуешься? — поинтересовался я, сев рядом.

— Какой смысл спрашивать, если ты и так знаешь ответ? — ухмыльнулся брат и посмотрел мне в глаза.

И то верно. Я ведь по привычке уже просканировал состояние брата и отметил учащённый пульс и выделение кортизола.

— Знаешь, что бы мы с тобой ни делали, нет никакой уверенности, что этого будет достаточно, — признался брат, раскрыв причину волнения.

— Я тоже думал об этом, — признался я. — А ещё думал, что все эти испытания выпали на нашу семью из-за меня. Может, было бы лучше выйти к Потехину и избавить всех вас от опасности.

— Шутишь? Он бы проглотил тебя, словно голодный кот мышку, а потом принялся бы за нас. Ты — не причина наших бед, а тот, благодаря кому мы до сих пор живы. Забыл, что Ягудин сделал с отцом с отмашки Потехина?

— Но после этого он бы от нас отстал.

— Не думаю. Если бы ты не остановил Потехина, и не смог отправить его на рудники, он бы подмял под себя весь город. Никто не мог бы чувствовать себя в безопасности. Именно ты, Ник, подарил Дубровску надежду, но бестолковые надсмотрщики проморгали его. Именно поэтому он так боится тебя и по возможности уничтожит. Я бы не верил ни единому его слову. Вся эта клоунада и его визит заключались в том, чтобы выбросить тебя из игры и раздавить — слишком уж ты опасный противник.

— Но теперь-то я ему не соперник. Дмитрий набрал такую силу, что может смести меня с игрового стола одним взмахом руки.

— Твои представления о силе Потехина сильно преувеличены, — рассмеялся Лёня. — Я общался с парнями из бойцовского клуба. Помнишь, тот самый, где я принимал участие в подпольных турнирах? Так вот, они говорят, что парней активно рекрутируют в ряды Потехина. Причём, требуют железной дисциплины и самоотдачи, но взамен обещают огромные деньги и экипировку.

— И где только он взял деньги? — покачал я головой, но сразу переключился на другую мысль. Нужно позвонить Ерохину! Полиция должна помешать притоку новых сторонников.

— Николай Александрович, теперь я понимаю, почему Потехин вас боится, — послышался в трубке усталый голос начальника полиции. — Меньше часа прошло с тех пор, как я получил эту информацию от своих информаторов и начал действовать, а вы уже в курсе. Причём, готов поспорить, что у вас нет такой разветвлённой базы агентов.

— Вы правы, у меня есть кое-что получше, — ответил я, решив сохранять миф о своей прозорливости. — Какие результаты?

— Шестнадцать человек, которые могли бы примкнуть в Потехину, задержаны. Сейчас с ними проводят беседу, пытаясь узнать контактировали ли с ними люди Дмитрия. Если они чисты, мы не сможем держать их дольше двух суток, но и отпускать нельзя, потому как по меньшей мере шестерых мы уже упустили. По месту жительства у них пусто, и никто не знает куда они исчезли.

— Если узнаете что-нибудь интересное, что можно смело сообщать, дайте знать, — попросил я.

— Непременно, — пообещал Ерохин и бросил трубку.

Уже через несколько часов меня побеспокоил звонок начальника полиции. К тому времени была глубокая ночь, но я всё равно ответил, потому как это было важно.

— Николай Александрович, один из задержанных дал показания. Ему известно, где скрывается Потехин! Как я понял, дети тоже там. Я уже попросил подкрепление из Яра и выдвигаюсь туда.

— Вы уверены, что это не дезинформация? Слишком подозрительно.

— Я лично допрашивал его, — возразил страж порядка. — Поверьте мне, он не смог бы молчать.

— Охотно ерю, но чувствую подвох.

— Николай Александрович, это уникальный шанс,