Тогда мы сможем вернуть его.

Я поднимаюсь с дивана, мои движения бесшумны, когда я подхожу к мониторам немного ближе, изучая его. Где-то под страхом, горем и памятью о том, что у него отняли… всё ещё есть что-то, за что стоит бороться. Что-то, ради чего стоит сжечь мир дотла. Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, когда приходит ясность.

Я не теряю его.

И я, блядь, убью любого, кто причинит ему боль снова.

Я двигаюсь к лестнице, уже планируя следующий шаг, уже погружаясь глубже в эту новую версию себя, которая не вздрагивает от того, что нужно сделать.

Потому что женщина, которой я была? Она любила его.

Но женщина, которой я становлюсь? Она будет бороться за него как чёрт, даже если потеряет части себя на этом пути.

Глава 17

МАЙК ПРЕСКОТТ

Когда я открываю глаза, Хизер снова повернулась ко мне. Это прекрасное существо, которое выбрало меня, из всех людей. Я целую её в плечо.

Она тихо напевает, внезапно прижимаясь задницей к моему уже твёрдому члену.

Тьфу.

— Спокойно, блондинка, — стону я.

Она делает это снова с другим милым звуком, и мои пальцы сжимаются на её бедре.

Я вздыхаю, осторожно двигаясь, и она издаёт маленький протестующий звук, когда я отодвигаюсь. — Я слышал, как Адела ругалась раньше, — шепчу я.

Это вызывает у неё сонный смех. — Она всегда ругается, — говорит она, голос густой ото сна.

— Ага, — говорю я, наклоняясь, чтобы слегка укусить её плечо, просто чтобы услышать, как она снова мягко смеётся. — Всё равно пойду проверю, что происходит. Посмотрю, лучше ли Джуду сегодня. — Я проверяю время на телефоне. — Ему понадобится доза примерно через час.

Она потягивается, одна рука выскальзывает из-под одеяла. — Я спущусь через минуту.

Я киваю раз и встаю, натягивая спортивные штаны и толстовку, уже сосредоточенный на том, какую катастрофу Адела, вероятно, обнаружила до завтрака. С зевотой я иду по коридору и вижу, что дверь Эммы приоткрыта. Быстрый взгляд — внутри пусто.

Хм.

Я стою там ещё секунду, надеясь, что эта чёртова женщина не сделала ничего безрассудного. Поэтому Адела была взволнована раньше?

Чёрт.

— Конечно, — бормочу я под нос. Я не трачу время на раздумья. Я уже знаю, куда она пошла.

Внизу я вижу Рэйфа и Аделу, уже проснувшихся за обеденным столом, с кофе в руках, Адела склонилась над ноутбуком.

Рэйф поднимает взгляд, когда я захожу. — Она внизу, — говорит он до того, как я успеваю спросить.

Я замираю.

— Диван в подвале.

Я выдыхаю через нос и не утруждаю себя ответом. К тому времени, как я добираюсь до лестницы в подвал, я вижу её свернувшейся на диване перед мониторами, будто она просто… уснула, глядя на него.

— Эмма, — тихо говорю я.

Она вздрагивает, моргая, глядя на меня с усталостью в карих глазах. Её теперь короткие тёмные волосы до плеч, определённо, потребовали привыкания с тех пор, как Адела их подстригла.

— Я думал, ты пошла спать, — добавляю я.

— Так и было, — говорит она.

Я подхожу ближе, на мгновение взглянув на мониторы, затем снова на неё. — Ты спала здесь?

— Да. — Она садится, протирая глаза. — Я пыталась вернуться в кровать, но потом снова оказалась здесь.

Я вздыхаю. — Эмма.

Она наклоняет голову, изучая меня иначе, чем обычно. — Я в порядке, — говорит она. За этим нет никаких эмоций, что немного беспокоит меня.

Я провожу рукой по волосам. — Тебе не следует быть здесь одной.

— Я не была одна, — говорит она, уже снова обращая внимание на экран. — Киран и Нико были в своих комнатах на случай, если что-то случится.

— Я не это имел в виду, — говорю я, подходя немного ближе теперь.

Она наконец снова смотрит на меня, и что-то в моём желудке меняется. Потому что она другая. Я помню, как видел, как она боролась за жизнь в больнице с синдромом разбитого сердца, а теперь она смотрит на меня с новой уверенностью. Мне всё ещё не нравится, что она была здесь одна, потому что легко зайти туда в тот момент, когда видишь, что он в любом состоянии отчаяния.

— Он сейчас стабилен, — спокойно говорит она. — Кажется, ему лучше, чем вчера. Субоксон помогает ему.

— Ага, я дам ему ещё. — Я смотрю на мониторы и вижу, что он мирно отдыхает. Слава богу.

— Я рада, что он принял его.

— Тебе не нужно следить за ним каждую секунду дня, — шепчу я. — Я не хочу, чтобы ты приняла спонтанное решение зайти туда одна и поранилась. Он опасен.

Это наконец заставляет её взглянуть в сторону коридора, ведущего в комнату Джуда. — Я не пойду туда безрассудно, — говорит она, её голос ровный. — Знаешь… мне было трудно понять, как пережить всё это. Я так заботилась о Джуде, что позволила ему сказать мне, что он справляется.

Я сажусь рядом с ней, опираясь предплечьями на колени, слушая. Я знаю, что она имеет в виду. Я сделал то же самое, блядь, и ненавижу себя за это.

— Я так привыкла помогать другим через их собственное дерьмо, — продолжает она, и я не могу сдержать лёгкую усмешку от того, как она теперь больше ругается. — Я никогда не осознавала, что Джуд — моя слабость. Я не знала, как справляться с его болью. Его травмой. Я чувствовала себя слишком близкой к нему, но всё равно хотела поступить правильно по отношению к нему, относиться к нему, как к своим пациентам. — Она мягко выдыхает. — Я застряла в своей голове, Майк. Я всё делала неправильно.

— Я понимаю, почему ты так поступила, — говорю я ей. — Это не совсем нормально — пытаться ориентироваться в таком с кем-то, кого… — Я замолкаю, затем качаю головой. — С кем-то, кого ты так сильно любишь.

Она кивает раз. — Именно. Мне просто нужно сместить фокус. Хизер была той, кто заставил меня это увидеть. — Её глаза снова скользят к коридору, задумчиво. — Я могу использовать то, что знаю, чтобы найти его в темноте. Но мне нужно быть той, кого он любит, чтобы вытащить его. У меня есть навыки, которые очень полезны для того, через что он прошёл.

В груди сжимается от этого, потому что я знаю, что она имеет это в виду. В ней больше нет сомнений или колебаний. — Это, чёрт возьми, хороший способ сделать это, — тихо говорю я.

Она улыбается и кладёт голову мне на плечо. И тогда меня осеняет, ясно как день. Это больше не страх или отчаяние.