— Ясмин! Я ценю, что ты пришла в этот мир, и решилась вступиться за моего сына, защитить его от страшной участи, стать вассалом богини ада. Надеюсь, ты понимаешь, какое противостояние сейчас происходит. Ты усилила мою магию, только с тобой сила полностью подчиняется, это невероятно, кажется, я впервые смог дышать свободно именно рядом с тобой. Осталось совершить поход и очиститься от лжеметки, сделаю это с лёгким сердцем, твёрдо веря, что ты в это время сможешь защитить нашего сына. Могу ли я просить тебя о чём-то большем? Стать моей женой, усладой моего сердца и сделать меня самым счастливым во всех мирах? Да, я прошу тебя об этом. Стань моей женой, матерью моему сыну и защитницей наших подданных от злых чар магии. Это слишком много, но такая моя участь, предлагать любимой женщине непосильную ношу, но взамен я отдам тебе свою любовь и верность.

Он впервые сказал о любви именно мне, не той Диларе, что околдовала его своими чарами, а мне, Ясмин.

— Да, про ответственность я и забыла. Но уже сказала однажды, что если и рожать кому-то наследников, то только такому мужчине, как ты. Я согласна стать твоей женой и матерью наших детей. Спасибо, что спросил, ведь у нас всё ни как у нормальных людей, но мне было важно, что ты именно меня хочешь взять в жёны. А не надеешься, что Дилара решит вернуться в своё тело, вышвырнет меня и ты забудешь нас, словно ничего и не было. Ведь я самозванка в этом мире и прав у меня не больше, чем у последней наложницы. Прекрасно всё про себя понимаю, и не хочу, чтобы ты разочаровался, и разбил моё сердце.

Выдала ему свои страхи и жду реакцию. Стараюсь не выдать страх и трепет, потому что в таких вопросах лучше договориться на берегу.

— Я беру в жёны именно тебя. А Азиза с меткой сейчас под опекой молодого герцога, и он считает, что его сестра уже погибла, и злобный демон искусно выдаёт себя за неё. Она не вернётся, и я не хочу этого, ведь тогда потеряю тебя…

В этот момент я не выдержала, взяла его руку и поцеловала, так делают верные подданные, а он улыбнулся. Осторожно приподнял моё лицо за подбородок, наклонился и коснулся меня губами, и я ответила. Нежно касаюсь его языком и ощущаю силу, что-то немыслимо мощное вспыхнуло во мне.

Показалось, что это счастье и любовь, страсть.

Его сила?

Моя сила?

Прижимаюсь к нему, обнимаю за шею, и неожиданно проваливаюсь в темноту…

Глава 38

— Она лежит так несколько часов, мы даже покормить не можем. Простите, но её живот урчит от голода, побледнела. — Гульшат всхлипывает, стоя над моей кроватью, я их слышу, но не могу подать ни малейшего знака, что живая.

Андер и Эчдерхан стоят рядом, оба мрачнее грозовой тучи, они пытались разбудить меня, но тело не поддаётся. И я уже поняла почему, пытаюсь хоть как-то достучаться до сознания Андера, потому что между мной и султаном невидимая стена.

— Я её чувствую, она рядом, это ужасно! Повелитель, это магия метки. Я вас предупреждал, надо Азизу увозить скорее. Она сейчас лежит в магическом сне, иначе сведёт нас с ума, и ровно также теперь спят ваши любимые, и маленькая Мирьям и Ясмин. Нам не преодолеть эту кару и проклятие, прикажите собирать поход.

Султан едва заметно поморщился, но уже сам понял, что иного выхода нет, метка на его руке невыносимо горит, даже я сквозь сон чувствую его боль.

А ещё чувствую нестерпимый голод, малышу нужно расти, а мы всю ночь и день лежим голодные, в нашем мире меня бы уже через трубку начали кормить, а тут таких технологий нет.

— Оставьте меня наедине с женой!

Все поклонились и вышли.

— Любовь моя! Я вынужден тебя оставить, Андер клянётся, что это метка не истинности, а какого-то проклятия Хель. Что с Ясмин сделал твой брат, то сразу отражается на вас. Ещё пару часов потерпи, и мы увезём эту женщину через Босфор, там герцог её разбудит, и вы с Мирьям проснётесь, потерпи.

Он повторил слово «потерпи» несколько раз, а сам не вытерпел. Поднял меня, прижал к себе с такой нежностью, что я вдруг на миг ощутила себя живой, смогла только прошептать: «Люблю и жду!» и снова отключилась, потому что его жаркий поцелуй накрыл мой рот, он бы свою жизнь сейчас вдохнул в меня, но увы, чем больше от него нежности, тем мне хуже. Проваливаюсь в такую глубокую темень, что становится холодно.

Кажется, моё тело сейчас бьётся в конвульсиях.

Султан крикнул Гульшат и выбежал, побоялся попрощаться с дочкой, она в таком же состоянии, как и я.

А я в темноте пытаюсь не потеряться, только слышу два голоса. Один совсем рядом, и я узнаю её, это Мирьям, она тоже тут:

«Мама, мне страшно!»

Второй голос страшный, неприятный, похожий на скрежет металла по стеклу, меня передёрнуло от этого звука: «Я убью тебя, ты не ангел, выскочка, заняла место, это тело продано в услужение Хель, ты не смела!»

— Ничего не знаю, я тут оказалась по воле высших сил, значит, так угодно всевышнему, а ты забываешься, не одна Хель богиня в этом мире, и солиднее боги есть.

Отвечаю и быстрее «лечу» в темноте на голосок маленькой Мирьям.

— Девочка моя, теперь я буду защищать и любить тебя! Не бойся, скоро эту мымру увезут, и мы вернёмся в мир, где светит солнышко, пойдём смотреть рыбок в пруду, павлина кормить, любишь павлинов?

Пытаюсь уговорить маленькую душу, чтобы она не потерялась в этом страшном месте между мирами. У меня есть мощный маяк, мой малыш, а у девочки в этом мире кроме отца никого не осталось.

Она неожиданно прижалась ко мне, и замерла в ожидании. Нам придётся какое-то время быть вместе. Но, с другой стороны, чувствую, как она проникается ко мне доверием.

В этот момент к нам подлетело нечто.

Мерзкая тварь, я почти такую же сняла с девочки недавно.

Тварь посмотрела на нас и процедила:

— Ты прижалась к убийце своей матери, она заставила меня выпить яд! — прошипела, а меня передёрнуло. Фирузе всё еще тут, между мирами витает, неприкаянная душа?

Холодом повеяло, таким неприятным, что захотелось скорее спрятаться в реальности. Но Мирьям вдруг ответила, да так серьёзно, словно ей уже не пять лет,