упускаешь что-то важное.

Вопрос в том, что?..

— А иначе?.. — дерзко выдаёт недомерок, когда я поднимаюсь из-за стола. — Не забывай на каком счету у старейшин находишься и что ты чудом избежал казни. Но это легко изменить. Одна ошибка и тебе конец, Шакуров. Советую помнить.

Внутри мгновенно взвивается ураган, потому что сказанное им мой зверь воспринимает как прямую угрозу.

Сжимаю до хруста кулаки.

Сдерживаться становится всё сложнее.

— В случае необходимости я охотно забуду об этом, — предупреждаю его.

Стремительно разгорающаяся ярость накаляет внутренности.

Под его говорящее молчание покидаю кафе.

Уже сидя в машине, набираю Мишу.

— Усиль наблюдение за моей женой, — отдаю приказ скорее для собственного успокоения. Потому что в своих людях я уверен. Знаю, что делают всё для её безопасности.

Но для полного спокойствия мне необходимо увидеть Леру. Почувствовать её рядом.

Прямо сейчас.

Поэтому запускаю двигатель и еду к своей паре…

Глава 38

Лера

Вся эта ситуация с анонимом сказывается на мне самым худшим образом.

К тому что я была вынуждена на время расстаться с ребёнком добавляется чувство вины за это. За то что я не могу наступить на горло своей гордыне и вернуться в дом Шакурова.

Разве нахождение рядом с сыном того не стоит?

Стоит, и я сделаю это если выхода не останется.

Мне не хочется чувствовать себя плохим человеком, но именно это я сейчас чувствую.

К подавленному состоянию добавляется несвойственная мне плаксивость.

Последние сутки я только и делаю что плачу.

Меня ничего не радует.

В силу сложившейся ситуации, заложницей которой стала, я лишена элементарных вещей. Даже поход в находящийся в моём доме магазин сейчас для меня непозволительная роскошь.

Нет, я могу это сделать, но благоразумие во мне всё же сильнее желания покинуть на время эту комфортабельную клетку.

К вечеру чувствую себя полностью лишённой сил.

Решаю бороться с душевным опустошением проверенными способами: набираю себе пенную ванну, зажигаю несколько аромасвечей, фоном на телефоне включаю медленную музыку и какое-то время лежу в тёплой воде без движения.

И у меня почти получается расслабиться и забыть о том, что происходит в моей жизни. До той самой минуты как телефон оповещает меня о входящем сообщении.

Я не знаю от кого оно. Возможно, это смс не имеет отношение к анониму и его прислал Айдар. Просто узнать, как у меня дела.

Почему нет?..

Но выяснять это наверняка нет никакого желания.

По крайней мере пока.

Поэтому я игнорирую смс.

Делаю вид что ничего не слышала.

Когда вода начинает остывать, становясь некомфортной, я заканчиваю вынужденный релакс приёмом душа. Затем наношу на тело ароматное молочко, в волосы втираю несмываемый бальзам.

По итогу действительно чувствую себя немного лучше.

Кутаюсь в халат и иду в кухню. Завариваю себе кружку зелёного чая, добавив туда немного мёда, и располагаюсь в гостиной, возле телевизора.

Выбрав к просмотру первую попавшуюся комедию, устраиваюсь удобно на диване и пью чай.

Время от времени взгляд то и дело цепляется за лежащий на столике телефон.

Что он в себе таит?

А если то сообщение всё же от анонима?..

Даже мысль об этом вызывает дрожь.

Устав от бесконечных предположений беру смартфон и разблокировав экран, читаю смс.

Лера, твой пришибленный бывший нёс какую-то хрень о том, что ты якобы получаешь от меня сообщения с угрозами. Ты тоже так думаешь? Ну бред же…

Несколько раз перечитываю и всё равно, кажется, не понимаю смысла.

Шакуров разговаривал с Лёней?

После того как сам же запретил мне с ним любое общение?

В чём смысл?

Откладываю обратно телефон, ничего не ответив Бережнову.

Я не понимаю Айдара, но, наверное, для разговора с Леоном у него были основания. Мне хочется думать, что им двигало что-то большее чем желание лично переадресовать угрозы.

Звонок во входную дверь пускает по моему телу волну колючих мурашек.

Сглатываю, набирая в грудь побольше воздуха.

И иду открывать.

— Привет, — здороваюсь с Айдаром.

Про себя радуюсь тому, что голос звучит совершенно бесстрастно.

Такими темпами скоро научусь играть роли любой сложности.

Наверное.

Я не отхожу от двери. Опираюсь плечом на косяк, ладонь другой руки держу на дверной ручке по типу живого шлагбаума.

Пусть он скажет мне всё что хочет сказать прямо тут.

Испытывать свою нервную систему ещё и его присутствием в квартире — выше моих сил.

— Что ты хотел? — поторапливаю, потому что Айдар не спешит озвучить цель своего визита.

А мне находится под прицелом его глаз невыносимо.

Его взгляд отшвыривает меня назад. Туда, где я ещё верила, что у нас есть будущее.

И мне абсолютно точно не нравится то, что я сейчас чувствую.

Резких объёмный вдох с треском распирает мою грудь, когда Айдар, не отводя взгляда, идёт прямо на меня.

Непроизвольно отступаю назад, наблюдая как он, перешагнув порог, закрывает за собой дверь.

Делает это так естественно, словно находится на своей территории. Словно имеет право здесь находиться.

— Что ты делаешь? — выдавливаю из себя. Но тут же добавляю уже более уверенно: — Говори что хотел. У меня мало времени.

Знаю, что несу чушь, но на большее меня не хватило.

— Куда-то опаздываешь? — явно не без издёвки, спрашивает бывший муж.

Молчу.

В защитном жесте складываю на груди руки и жду, что он скажет дальше.

Но Шакуров, как и всегда, поступает по-своему. Он идёт прямиком в гостиную.

Мне ничего не остаётся как идти за ним.

— Что смотришь? — интересуется, остановив взгляд на экране телевизора.

— Айдар говори что хотел, — прошу я, — и уходи.

В этой квартире сейчас нет Матвея, на счёт которого я вчера с лёгкой совестью списала присутствие рядом бывшего мужа.

Сегодня в его долгом нахождении здесь нет никакого смысла.

Я правда хочу, чтобы он ушёл.

Его близость я воспринимаю как угрозу своему душевному состоянию.

В отличии от Айдара, я так и не научилась отгораживаться от чувств.

И борьба с собой это последнее чего я сейчас хочу.

— Молодец, что не стала отвечать Бережнову, — хвалит, свободно располагаясь на моём диване.

Злюсь.

Смотрю на него упрямо, даже с вызовом.

Я пытаюсь сохранять спокойствие, но всё равно сильно нервничаю.

Вцепляюсь пальцами в края халата, потуже стягивая их на себе. Это действие не проходит мимо Шакурова. Он слегка наклоняет голову вбок, разглядывая меня с головы до ног.

И мне совершенно не нравится этот взгляд…

— Если тебе нечего мне сказать, то, пожалуйста, уходи, — выдыхаю после затяжной паузы.

Я продолжаю злиться, но в то же время