час, существовала ненулевая вероятность, что больше никаких лаборантов и не будет.

Кроме меня, разумеется.

― Ну вы знаете, Арсений Витальевич, каждый человек может оступиться. Сделать неверный шаг в неверном направлении, ― продолжала Кабанова, буквально сочиняя на ходу, ― Поршнев всегда был разгильдяем…

Она прервалась и посмотрела на меня. Я улыбнулся и кивнул. Она продолжила.

― Учился через пень колоду, только и знал, что грушу боксёрскую колотить.

― Это правда? ― спросил меня Пономарёв.

― О, да, ― кивнул я, ― Бокс меня очень увлекал раньше. Но теперь я понял, что кулаками себе будущее не построить.

― Это верно, ― нахмурился он, ― чертовски верно, Поршнев! И мне нравится, что вы это осознаёте. Так, Кристина Анатольевна, вы ещё что-то хотели сказать про вашего подопечного?

Мне приходилось всё это терпеть лишь потому, что всё шло по моему плану. Разумеется, будь я хоть на пару ступеней повыше, я бы никогда не позволил с собой так разговаривать. Но сейчас мне нужно было место лаборанта в НИЧ. И нужно было всего лишь дать событиям происходить так, как они происходили.

― Э-э, ― замялась Кристина, ― в общем, я поверила в него, а вы поверьте мне.

Пономарёв оглядел нас обоих.

― Что ж, ― произнёс начальник НИЧ, ― проблема с лаборантами действительно имеется, скрывать не буду. Сегодня ― буквально ажиотаж! Столько заявок мы за целый семестр не получали, сколько за этот день. Кристина Анатольевна в этом деле ― большая молодец. Хвалю.

Он вздохнул.

― Что же касается вас, Дмитрий Владимирович, ― он приподнял брови, глядя куда-то в сторону, ― вы безусловно меня расстроили своей успеваемостью. Но видя, как в вас зреет светоч науки, как вы взялись за голову, если исходить из слов Кристины Анатольевны, то можно предположить, что наше сотрудничество будет плодотворным.

Пономарёв сделал ещё одну многозначительную паузу, после чего произнёс:

― Добро пожаловать в НИЧ, Дмитрий Владимирович. Дело за малым ― заполнить документы и обежать все инстанции.

― И правда за малым, ― улыбнулся я.

― Но приступите уже завтра! ― наказал Пономарёв. ― Кристина Анатольевна у нас тут зашивается. Ей без лаборанта, как без правой руки, знаете ли.

Я приподнял брови и посмотрел на девушку. Она отвела взгляд. Всё понятно. С новым запросом от Госкомтруда работы невпроворот. Документооборот, проектные разработки и пресловутые социальные коммуникации. Нужно было успеть везде и всюду, лишь бы только сдать всё в срок. И она понимала, что в одиночку ей не справиться.

― Да, без проблем, ― ответил я Пономарёву, ― во сколько быть?

― А во сколько у вас пары заканчиваются?

― В шестнадцать часов, ― ответили мы хором с Кабановой.

― Вы с одного потока, что ли? ― нахмурился Пономарёв.

Я кивнул.

Какое-то время он стоял и глядел на нас поочерёдно. Мне даже показалось, что я снова находился на волоске.

― Что ж, так даже лучше, ― улыбнулся Арсений Витальевич, ― Кристина Анатольевна, присмотрите за нашим новым подопечным. Быстрее погрузится в суть вещей, быстрее сможем

― Хорошо, ― тихо ответила Кабанова.

― А мне нужно пойти пообщаться с руководством факультета управления строительством и городским хозяйством.

На этом он покинул помещение.

― Ты с ума сошёл, Поршнев! ― воскликнула Кабанова. ― Где Иван Сидоров?

― А мне почём знать? ― я развёл руками.

― Он должен был прийти вместо тебя, а тут заявился ты!

― А, так вот как звали твоего кандидата. Воистину невзрачный студент, как внешне, так и по имени с фамилией.

― Значит, всё же видел? ― она сощурилась, глядя на меня испытующе. ― И что ты ему наплёл?

Затем до неё дошло окончательно, её глаза округлились, брови поднялись, а она прикрыла открытый рот ладонью.

― И Мартынова ты сбагрил?! ― воскликнула она. ― Человеку нужна была эта работа, а ты…

Она не договорила и отвернулась. Ну актриса без Оскара, ей богу.

― Кабанова, ты выводы поспешные не делай, ― я уселся на кресло и завёл руки за голову, ― Мартынов твой ― тот ещё супчик, спекулянт и обманщик. Из всех претендентов на это место честнее и надёжнее меня никого не было.

― Скажешь тоже! ― сорвалась она. ― У Мартынова отец работы лишился, мать с…

― Грудничком на руках, ― закончил за неё я, ― Этот Мартынов вас всех вокруг пальца обвёл, а вы и рады вестись. Ладно, этот разговор не имеет смысла. Место моё и баста.

― Да как с тобой работать, ты же ничегошеньки не умеешь! ― не останавливалась Кабанова.

― Да и, кстати, благодарности я принимаю только искренние и душевные. Не нужны вот эти отмазки, мол, спасибо, Дима, ты так выручил меня, ― улыбнулся я.

― Что? ― она опешила. ― Да это я тут спектакль устроила ради тебя. Выгораживала тебя перед Пономарёвым! Да если бы не я, ты со своей зачёткой бы ходил по всем кафедрам, в итоге тебя бы взяли на кафедре охраны труда или ещё хуже ― экологии. А на тех кафедрах разве что только дворики не работают.

Я помотал головой и зажмурился, поджав губы.

― Ты бы так плохо не говорила о наших коллегах. Всё-таки, мы находимся в святилище знаний. А ты этих великолепных людей принизила до уровня дворника? Ничего не имею против дворников, отличная профессия, но не находишь ли ты, что сравнение и правда некорректное?

Я развлекался, как мог.

― Да ты… Да я… ― она не знала, что и ответить. ― И какого чёрта я должна тебя благодарить?!

― А такого, что Мартынова я уговорил не тратить время на науку. Для него это не очень актуально. Парень встал на более скользкую, но куда более прибыльную дорожку. Сидоров просто мямля. Какой ещё НИЧ? У него молоко на губах не обсохло. А тебе очень и очень нужен помощник, потому что в ноябре вы финансирование получили. И каждый раз, когда ты думаешь, сколько работы придётся выполнить, тебе становится дурно.

Я сделал драматичную паузу.

― И вот он я, готовый работать не покладая рук, причём на должности лаборанта. Скорее всего, в документах будет указано: младший лаборант. Что ещё хуже, чем просто лаборант. Но у меня такое положение, что выпендриваться не пристало. И более того, я не сольюсь через четыре месяца, как это обычно делали все предыдущие лаборанты, я буду пахать долго