Закончилось всё не очень хорошо для Полароида. Он поскользнулся на льду и пробил себе череп об один из мусорных баков, которые стояли позади меня.

Я же просто ушёл от его серии ударов. Это оказалось легче, чем я думал. Рефлексы у этого тела и впрямь потрясающие.

Наряду с этим у меня было отличное чувство пространства, ритма и отличная стойка.

Я чувствовал, что подо мной есть скользкая поверхность, поэтому перенёс вес на ногу, которая стояла устойчивее. А вот Полароид был дилетантом и попёр на меня, наступая на лёд. Тем и поплатился.

В последний момент мне нестерпимо сильно захотелось среагировать и ударить его в челюсть, которую он крайне любезно открыл для атаки.

Но мне удалось сдержаться, потому что я не хотел приходить в НИЧ со ссадинами на костяшках. Мне нужно было там появиться в максимально презентабельном виде.

― А-а-а, ― визжал Полароид, который был сам виноват в своей участи.

Кровь лилась знатно. Походу он себе рассёк бровь. Череп стоял и смотрел на происходящее, но нападать не спешил. Кажется, до него наконец дошло. У второго взгляд был пустой.

Я наклонил голову, посмотрел в глаза Черепу.

― Ещё вопросы?

― Послушай, Порш, ты же понимаешь, что тебе за всё придётся ответить?

― Подумай дважды, тебе придётся столкнуться с целой боксёркой сборной. Тебе оно нужно, Череп?

Он молчал.

― Ну вот и славно, ― улыбнулся я, ― Хорошего дня, господа.

Иногда блеф ― это отличное оружие. Оно позволяло удерживать в состоянии покоя даже самых безбашенных и беспокойных увальней. Таких, как Череп.

Одно оставалось для меня загадкой. Как так случилось, что за все годы он не знал, что я в сборной вуза?

С другой стороны, а почему он должен был это знать? Скорее всего, этот валенок прогуливал физкультуру. Тем более, я не знал, с какого он курса. Может и не с пятого вовсе?

Я направился прямиком в НИЧ. Тридцать минут провозился с этими дегенератами.

Вряд ли за это время там появился новый кандидат. Но моя паранойя не давала мне покоя. Пока задача не выполнена окончательно, я сомневался каждую секунду.

И тем временем, должность лаборанта в Научно-исследовательской части никогда ещё не была так близка, как сейчас. Поэтому я ускорился.

Пока шёл по коридорам и пролётам ещё и вспотел. Снял куртку, взял её в левую руку. Правой рукой поправил воротничок рубашки, которую мне подарила Лена. Или не подарила, а одолжила. Я планировал вернуть эту рубашку, как только встану на ноги по деньгами. Брюки, к слову, тоже от неё.

Весьма приличный комплект, но был слегка великоват. Впрочем, не висел, как мешок и на том спасибо. Пахло от меня, наверное, не лучшим образом, поэтому я быстренько заскочил в туалет, умылся сам, заодно снял рубашку и помыл подмышки с мылом.

Тем самым малюсеньким плоским кусочком хозяйственного мыла, которое все вечно комкали пальцами, чтобы он превратился в подобие шарика. Так было удобнее мылить.

Кожа моментально заскрипела, я поморщился от этого ощущения. Неприятно. Но делать нечего. Не вонять же на собеседовании.

Вытерев остатки воды внутренней частью зимней куртки, я накинул рубашку сверху, заправил её в брюки, затянул ремень. Теперь я был готов.

Наконец я у заветной двери. Несколько раз выдохнул, поправил ещё раз волосы, а затем постучал.

Глава 14

Но не успел я зайти, как сзади послышался незнакомый голос.

― О, вы тоже сюда? А не пропустите меня, пожалуйста? Мне назначено, просто.

То был какой-то студент явно младших курсов. Он смотрел на меня наивными, добрыми глазами. И я, кажется, догадывался, что он тут делал.

― А вам по какому вопросу назначено? ― уточнил я.

― Говорят, что искали лаборанта. А я как раз хотел подзаработать немного денег после учёбы. Да и НИЧ ― место не последнее. Тут и карьеру можно построить.

Да уж, парень и правда можно. Только не тебе, увы.

― А всё, ― улыбнулся я, ― уже нашли.

Он оторопел.

― Как нашли? ― затем до него начало доходить. ― Кто же это?

― Ваш покорный слуга, ― я кивнул головой, ― Так что придётся вам поискать другое место. Это, как видите, нарасхват.

― Но мне сказали…

― Что бы вам ни сказали, поезд уехал, ― улыбнулся я, ― Всего хорошего.

На самом деле сердце у меня колотилось, как бешеное. Ничего себе спрос. А Бакунин утверждал, что лаборанта днём с огнём не сыскать. На тебе, целых два в один день! А если бы он пришёл раньше меня?

Я молча наблюдал, как уходил расстроенный студент, совсем позабыв о том, что недавно постучал в дверь. Внезапно передо мной открыли. Это был сам Пономарёв.

― Вы! ― он показал на меня пальцем. ― Распугиваете наших лаборантов?

― Каких лаборантов?

― Или это вас нам рекомендовала Кабанова?

― Меня, разумеется, ― соврал я.

― Какой ужас, ― он закрыл лицо рукой, ― второй раз судьба с вами сводит. Ну может это знак? Заходите уже, не стойте в дверях.

Я с чувством полной и безоговорочной победы зашёл внутрь. Но нельзя было говорить «гоп», пока не перепрыгнул. Документы ещё не поданы и не подписаны.

Однако, Пономарёв явно остыл и уже не так резко относился к своему поражению в партии.

Когда я вошёл, Кабанова оторопела. Глаза на выкате, брови приподняты.

― Кристина Анатольевна, ― обратился к ней Арсений Витальевич, ― молодой человек утверждает, что это вы его сюда рекомендовали, ― он нахмурился после этих слов, ― Но разве вы называли фамилию Поршнев? Уверен, там была какая-то другая. Панкратов или Прокопенко. Не могу вспомнить.

Я смотрел в глаза девушке и едва заметно кивал, чтобы она подыграла. Слава небесам, она это сделала. Хотя по её лицу было видно, что желания быть втянутой в эту игру у неё не было.

― Д-да, Поршнев, ― запинаясь сказала она, ― Именно его я имела ввиду. Знаете ли, он делает большие успехи, взялся за голову, все хвосты закрывает, проявляет себя на лекциях и семинарах.

Она сделала паузу, сглотнула и продолжила.

― В общем, я считаю, ему можно дать шанс.

Пономарёв нахмурился.

― Дать шанс? Что вы имеете ввиду?

В глазах у Кабановой читалось, что она пожалела обо всём сказанном. Но делать было нечего. Приходилось уже идти до конца. Учитывая, что очередной лаборант не пришёл в назначенный