Это самое удивительно, что могло произойти сегодня утром.

— Мне-то ты зачем решил деньги отдать? — спросил я. — Ты их заработал. Или вывел, или украл, я не понимаю, как это работает.

— Ничего я не крал! — отозвался тот. — Я просто забрал себе то, что сам намайнил. И я хочу отдать часть тебе, потому что ты спас мне жизнь. И потому, что потом никому не спалил, чем я занимался. И потому, что ты классный чувак.

Вот это он простой, конечно. Я же вообще про этого Вадика забыл, он мог спокойно оставить деньги себе. Но нет — зачем-то нашёл меня.

— Слушай, это точно законно? — спросил я.

— На майнинг там есть лазейки, — протянул айтишник. — Но к тебе точно никаких претензий, это ж не ты делал. Правда, возьми. Ты единственный, кто поддержал меня. Там у меня период был вообще жопный. Девушка бросила, работы нормальной не было, сидел в этом подвале. А ты, ты помог. И я хочу их отдать тебе.

Он говорил искренне. Для меня это правда была огромная сумма, но мне сейчас как раз нужны были деньги. И если это кусок, который должен был принадлежать Власову, но не добрался до него… Короче, слишком много аргументов «за».

— Хорошо, — кивнул я. — Спасибо.

Вадик тут же перевёл их мне на карту. Так, ещё сегодня придёт авансом зарплата за следующий месяц, плюс мои личные накопления. И я смогу отдать долг дяде!

Шикарные новости.

— А что за бизнес решил открыть? — поинтересовался я.

— Да приложение одно хотим запустить, — легко рассказал Вадик. — Я познакомился с чуваком, он, конечно, вообще не программист, но в компах понимает кое-что. И ещё он экономист, так что будет мне с этой частью помогать. Прикольный такой чувак, короче.

— Ну я рад, — улыбнулся я. — Тогда желаю удачи!

— И тебе, — кивнул Вадик.

Он вышел из кабинета, а через пару минут пришла Лена.

— Доброе утро, — улыбнулась она. — Как дежурство?

— Насыщенное, — усмехнулся я. — Даже очень.

Я кратко рассказал ей интересные случаи, её тоже сильно удивила синяя моча. Ну да, звучит очень необычно.

Поговорив с Леной, отправился в регистратуру за карточками.

— А я ещё раз говорю, с утра должно минимум два окошка регистратуры работать, — стояла перед окошком женщина лет пятидесяти. — Это самый час пик, так сказать. При записи к специалисту надо уточнять сначала срочность жалоб. Но не так, что спрашиваете «насколько сильно болит». Вам тогда любой начнёт с три короба врать, что болит у него очень сильно.

Интересно.

— Что тут происходит? — подошёл я.

В окошке показалась Виолетта.

— Да вот пациентка объясняет, как нам работать, — вздохнула девушка.

— Да, потому что я сама работала в схожем месте и знаю, как лучше всё организовать, — заявила она. — А у вас тут бардак какой-то!

У меня в голове, как молния, мелькнула мысль.

— А вы сами не хотели бы у нас поработать? — спросил я.

— Я? — удивлённо переспросила женщина.

И тут сзади раздался ещё более удивлённый голос Бумагина Ильи.

— Мама⁈ — воскликнул он.

Глава 14

Просто комбо! Женщина, которой я хотел предложить трудоустройство, оказалась мамой гастроэнтеролога.

— Привет, жеребёночек! — воскликнула женщина. — Так рада тебя видеть! А как ты похудел, осунулся…

Люди с интересом стали оглядываться на женщину, рядом с которой стоял высокий, на голову выше её красный от стыда жеребёночек.

— Мам, ну перестань! — взмолился Илья.

— Мой шмусик-мусипусик, — никак не отреагировала на его просьбу мама. — Как ты? Я так соскучилась. Знаешь, мне тут работу вроде бы предлагают.

Она снова повернулась ко мне, а Илья за её спиной сделал огромные круглые глаза и изо всех сил замотал головой.

— Вообще-то да, но сначала мне нужно поговорить с вашим сыном наедине, — вежливо сказал я. — Уладить рабочий вопрос. А потом я вернусь к вам, вы не против?

— Нет, — улыбнулась она. — Пожалуйста, я знаю, Илья очень занятой. Как уехал сюда — так почти не звонит.

Я оставил её у регистратуры, и мы с Ильёй отошли в другой конец коридора.

— Ну и что ты мне головой машешь? — поинтересовался я.

Илья внимательно осмотрелся по сторонам, а затем бухнулся передо мной на колени.

— Саня, я тебя умоляю, не надо её на работу брать! — выдохнул он. — Не надо ей работу предлагать, пожалуйста!

Ёлки-иголки, такого я не ожидал.

— А ну встань немедленно, — шикнул на него я. — Не позорься на всю поликлинику. Ты чего тут устроил?

— Ты не понимаешь, — он всё-таки поднялся и сложил руки перед собой в молящем жесте. — Это же мать моя женщина. Она… она же трясётся надо мной всю жизнь. Как это там называется… Гиперопека, во! Я и согласился на это распределение, приехал сюда именно из-за неё. Чтобы сбежать!

Он снова вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Она воспитывала меня одна, — продолжил он. — Отец ушёл, когда мне три года было. И мать всю жизнь мне посвятила. Замуж снова не вышла. Работала на двух работах, чтобы у меня всё было. Оплатила университет, ординатура тоже платная была. Я ей благодарен, правда. Но… Но она не даёт мне жить! Контролирует каждый шаг. Звонит по пять раз на дню. Спрашивает, что я ел, с кем общаюсь, во сколько лёг спать. Я же взрослый мужчина!

Вот это его прорвало, конечно. Я молча слушал и кивал, про себя думая, что многое в поведении Ильи может быть связано как раз с недостаточным воспитанием. Слишком его мама разбаловала.

— И здесь, в Аткарске, я наконец-то почувствовал свободу, — торопливо продолжал он. — Начал жить самостоятельно, без постоянного контроля. И вот теперь она приехала сюда. А ты ещё хочешь взять её на работу! В нашу же поликлинику! Тогда я снова не смогу от неё скрыться! Не надо этого предлагать ей, умоляю.

Конечно, гиперопека — это тяжёлая ситуация. Но она не имела к рабочим моментам никакого отношения.

— Илья, нам действительно нужен сотрудник в регистратуру, — сказал я. — Нам много куда сотрудники нужны, и в регистратуру в том числе. А у твоей мамы, насколько я понял, имеется опыт работы. Она знает, как организовать работу. Хороший кандидат.

— Но… — начал было он.

— Подожди, — остановил я его. — Я понимаю, что у тебя с ней сложные отношения. Но это всё-таки твои личные проблемы. И ты должен решать их сам. Разговаривать с ней, выстраивать границы, объяснять, что ты взрослый человек. Сходите вдвоём к психологу, в конце концов. А не сбегай от неё в другой город.

Илья побледнел.