взглядом и улыбаясь раздражающей голливудской улыбкой, по сравнению с которой у Розенберга была самая добрая ухмылка в мире.

– Славный песик, – подмигнул ему Роберт. – Привет, Адам. Хотя бы здесь я могу называть тебя Адамом? Или опять будешь играть в неприступную гордую школьницу?

– А ты, я смотрю, стал специалистом по школьницам?

– Я во многом специалист, – ответил Андерсон и, выпрямившись, отступил от дивана на несколько шагов, внимательно рассматривая Адама. – Но ты это уже и сам понял, разве нет?

– Какого хрена тебе от меня надо? – спросил Адам с дикой усталостью в голосе. Вся эта театральная постановка в собственном подсознании начала изрядно раздражать.

– Меня заинтересовала эта идея с малышкой Билли, – продолжал Роберт. – Она мне нравится. Правда нравится. Такая смелая, дерзкая и самоотверженная. Нечасто встретишь особу, готовую добровольно и самоубийственно засунуть голову в петлю. Или в гильотину. Тебе как больше нравится?

– Я за тот вариант, где твоя голова находится в любом из указанных мест.

Роберт усмехнулся, медленно шагнул в сторону, и в кресле за ним оказалась Билли, связанная, как и Адам, от шеи до ног, но веревками. И еще одна веревка появилась в руках Андерсона. Обойдя перепуганную Билли, он положил руки на ее плечи.

– Я все равно доберусь до нее – с тобой или без твоего участия. Тебе не спрятать Билли, да она и сама не захочет. Посмотри на это личико. – Роберт взял Билли за подбородок, и Адам дернулся всем телом. – Такая милая и отважная. Думает, что сможет исправить ошибки прошлого самопожертвованием… Милая, смелая, наивная Билли, – почти пропел он и вновь сжал ее плечи. – Но знаешь, я добрый. Я очень добрый и понимающий. Я помогу ей. – Роберт улыбнулся. – Я лично вырву ее сердце и разобью его на тысячи кусочков. А потом заставлю тебя смотреть, как она умирает. И ты ничего не сможешь сделать. Но самое главное: ты будешь тем человеком, который велит мне ее убить. Это. Будет. Твое. Решение.

Роберт перекинул веревку через шею Билли и натянул ее резким движением.

– Нет! – закричал Адам. – Стой, нет! Не надо!

Он дергался на месте, пока Билли задыхалась в руках Андерсона, и постепенно захват проволоки начинал слабеть. Набравшись сил, Адам в последний раз потянул руки в стороны и…

…подскочил на своей кровати.

Тяжело и часто дыша, он растерянно посмотрел по сторонам, оглядел себя, но ни ран, ни проволоки не было. Выбравшись из узла одеяла, который непроизвольно скрутил, пока ерзал во сне, Адам поспешил в гостиную. Но там не было ни Роберта, ни Билли, ни Марии. Он почувствовал облегчение и одновременно страшную усталость. Чтобы прийти в себя, Адам оперся о дверной косяк и прикрыл глаза.

Мышцы ныли от напряжения, а по телу пробегало фантомное чувство, словно его разрезает на части невидимая проволока. Спустя пару минут Адам посмотрел на диван, и в голове прозвучал голос Билли: «Как ты… можешь спокойно находиться в таких местах и… не сходить с ума? Неужели тебе совсем не страшно?»

«Страшно, Билли. Очень страшно. И ты не представляешь насколько», – ответил он мысленно. И дело даже не в сумасшедшем плане, который она вывалила на него без прелюдий прямо в городском парке.

Чтоб это все.

Адам разглядывал пустую гостиную еще несколько минут и затем вернулся в спальню, лег на кровать, но еще долго не мог уснуть из-за удушающего чувства тревоги. В конце концов, не выдержав, он потянулся к тумбе, открыл глаза и взял телефон.

Три часа ночи.

Блеск. Самое время для бессонницы.

Найдя в контактах Билли, он написал: «Вы в порядке?» И секунду спустя понял, что три часа ночи – не самое подходящее время для сообщений. Они с Кираном, наверное, уже по десятому сну смотрят. И все же…

Адам помялся немного и нажал на «Отправить». В конце концов, лишняя проверка в текущих обстоятельствах не помешает. Да и Билли вполне может ответить ему утром.

Он отложил телефон, решив поспать хотя бы те четыре часа, что остались до подъема на работу. Но, к сожалению, в списке его талантов и навыков не значилось умение быстро и беспроблемно засыпать. А жаль. Ведь для того, что они собираются сделать дальше, им всем понадобится немало сил.

Глава 16

– Вставай, хорек! – Билли приподняла одеяло и потрясла спящего на диване брата за щиколотку. – Вставай, иначе опоздаешь на игру!

Киран промычал что-то нечленораздельное и накрыл голову сразу двумя декоративными подушками, которых, как и разных интерьерных мелочей, было в избытке и в гостиной, где расположился он, и в спальне его сестры.

– Эй! – воскликнула Билли. – Вчера ты говорил, что встанешь по щелчку. Проверим? – Она несколько раз щелкнула пальцами, но никакой реакции, кроме сопения под подушками, не последовало. – Ну хорошо! – Билли, схватив одеяло за края, сдернула его с брата резким движением, будто в знаменитом фокусе со скатертью и посудой.

– Ну не-э-э-э-э-эт! – протянул Киран, сворачиваясь в позу зародыша. – Шесть утра!

– Вау, – воскликнула Билли, складывая одеяло. – Протянул бы еще пару секунд и сошел бы за молодую версию Дарта Вейдера. «Не-э-э-э-э-э-эт!» – громко передразнила его Билли, и Киран, поморщившись, зарылся под подушки. – Лю-у-ук, – прохрипела она, склонившись над братом. – Я-твой-зад-с-ноги-поднимать!

– Ну Би-и-лли, – глухо взмолился из-под подушек Киран.

– Что «Билли»? Будешь знать, как пить на ночь энергетики и рубиться в игры на телефоне. Это называется кармой.

– Это Освенцим, – буркнул Киран, нехотя откидывая одну из подушек и глядя на сестру заспанными глазами.

– Сайонара, мой китайский друг, – хохотнула Билли, оценив припухлость на лице брата. – Бегом в душ. Я приготовлю завтрак, а потом подброшу тебя на матч.

Киран поднялся с видом вселенского мученика и посмотрел на нее. Потом все же поставил ноги на мягкий светлый ковер, одна чистка которого стоила весьма круглую сумму и массы потраченных нервов.

– Ты не останешься посмотреть игру?

– Хм, – Билли сделала вид, что задумалась, и постучала пальцем по подбородку. – Если ты прямо сейчас поднимешься и оперативно нырнешь в душ, то, может, и загляну.

Поразительно, но эти слова подействовали на Кирана сильнее будильника или ободряющих утренних пинков. Подорвавшись с дивана, он довольно улыбнулся, поиграл бровями и скрылся в ванной комнате лунной походкой, едва не сбив по пути одну из ваз.

– Балда, – усмехнулась Билли, глядя на закрывшуюся дверь, но затем с беспокойством посмотрела по сторонам, все еще чувствуя на себе пристальный взгляд Андерсона.

Это мучило ее и прошлой ночью, но Билли не позволила страху взять над собой верх и не стала тревожить брата