Первые ряды гвардейцев уже вступили на мост. Их сапоги гулко вразнобой застучали по брусчатке. Они шли уверенно, чувствуя свою неуязвимость. Офицер на белом коне гарцевал впереди, указывая мечом на наш берег.

Я перевёл взгляд на снаряды, которые укладывали в ложи катапульт. Это были не обычные камни и не горшки с горящим маслом.

Чёрные сферы, оплетённые серебряной проволокой рунических контуров. Внутри каждой пульсировал громадный кусок загутай-камня. Нестабильный, жадный до магии минерал, который мы научились превращать в бомбу. Шары были сбалансированы по весу, отцентрованы и стандартизированы. Мурранг и его гномы начали их изготавливать, разрабатывать и проверять ещё в Вальяде, но доводили до ума и создали большую часть образцов уже в Лесу Шершней.

Это был мой козырь. Технология, которую нельзя купить в магазине артефактов, потому что она была только у меня, у Штатгаля.

«Цель захвачена», — доложил Хрегонн.

Пехота уже прошла первую четверть моста. Офицер двигался к середине и, к несчастью своему, катапульту он не заметил или заметил, но не придал ей значение. Он что-то кричал, подбадривая своих людей. Наверное, обещал им славу и наши головы на пиках.

Я смотрел на опоры моста. Массивные каменные быки, поставленные поперёк мирного течения реки, потемневшие от времени, спокойно переживающие нагрузку от телег и людей, от льда по весне. Стояли тут давно, не требовали ремонта. Строители знали своё дело.

Но они не знали про загутай-камень.

— Залп! — рявкнул Мурранг.

Две катапульты сработали одновременно. Плечи орудий взметнулись вверх с резким хлопком. Чёрные точки взмыли в серое небо, описали высокую дугу и устремились вниз.

Не к солдатам. В середину моста.

Снаряды ударили точно между опорами и рванули. Был грохот, дым и вспышка. Не огненная, не яркая. Чёрная. Словно на секунду в мире образовалась дыра, в которую засосало свет.

Загутай-камень, перенасыщенный магией проклятия, которой он был подпитан в Лесу Шершней, высвободил накопленную энергию в одном чудовищном импульсе.

Удар раздробил камень на куски, подняв целое облако дыма и каменной пыли, вверх и в стороны, на сотни метров за какие-то пару секунд.

Пролёт моста, лишившись части опорной конструкции, на долю секунды повис в воздухе и сломался, выворачивая центральный опорный бык.

Единственным, кто стал жертвой попадания, оказался бравый офицер на коне. Вода во вздыбленной реке вскипела, принимая жертву.

Передние ряды тяжёлой пехоты рухнули, повалились на мост, однако их защитили доспехи, скорее всего, они останутся живы и условно-целы.

Пока что. Война не даёт гарантий долгожительства.

Ближайшие части моста, потеряв связность, начали осыпаться следом. Каменные блоки падали в воду, поднимая фонтаны брызг. Солдаты, которые были ближе к разлому, стали пятиться назад.

«Снесли за один залп. Меняем позицию на второй мост! Забираем прикрытие!» — Мурранг ставил меня в известность, но операцией руководил сам.

У второго моста не было вражеской пехоты, гномы могли не торопиться. Но они — торопились.

Мурранг поставил брата на катапульты, а сам осуществлял общее командование, гнал пехоту прикрытия, тут же прятал среди улиц, тут же помогал поднять застрявшую катапульту.

Вторая очередь снарядов ударила по соседнему мосту. В этот раз — в опоры. И снова гномы стреляли с ювелирной точностью.

Серия чёрных вспышек. Грохот. Пыль, паление камней.

Опомнившись, я дал приказ эльфам Орофина ударить по деревянному мосту в другой части города.

Пока враг не понял, что я сношу мосты, пока не выставил там магов, чтобы они защитили их от нашей диверсии, пока не придумали ещё что-то чтобы защитить свою логистику, нужно было разрушать и жечь.

Эльфы были готовы и выстрелили прямо на глазах у бруосакцев, совершили диверсию на глазах у батальона ополчения. Бдительно стоявшего рядом с мостом, охраняя его, ожидая нападения пехоты, закованных в броню орков или людей… Но никак не сотен стрел, которые, как дикие огненные пчёлы, впились в дерево моста.

Через мгновение подключились маги-пироманты. Они не поджигали мост, но напитали уже посеянный по мосту огонь от наконечников стрел громадной силой. Пироманты раздули его на магическом уровне и огонь охватил мост за какие-то десять-двадцать секунд.

Всё. Пламя с температурой, способной плавить металл, жар, который заставил разочарованных ополченцев пятиться в глубину улиц. В итоге этот охранный батальон оказался разделённым, одна рота на южном берегу, две на северной.

Эти роты отошли от берега и с тревогой смотрели на улицы и крыши, откуда был совершён выстрел.

Эльфы продолжали прятаться, но не спешили отходить. Приказа напасть на батальон охранения у них не было, но если бы ополченцы спровоцировали их, эльфы не остались бы в долгу. Ну, а пока что делали вид, что тут никого нет, не обращайте внимания, занимайтесь своими делами.

Я наблюдал на них глазами одного из эльфов.

— Мы плывём к вам, — вдруг сказал один из ополченцев, перевязывая копьё верёвкой и закидывая за спину.

— А как же приказ? — возразил ему боец с южного берега, явно знакомый.

— Плевать. Мой дом на южном берегу, его я и буду защищать. Конн, потом я скажу, что мы были на южном. Кто-то против?

Он с вызовом посмотрел на своих соратников, но никто не стал возражать.

Первый, а за ним почти сразу же ещё десяток ополченцев не то, чтобы дезертировали, но самовольно поменяли свою позицию, ловко переплывая реку, без особых проблем поднявшись на другом берегу.

Хорошо, что панцирники так плавать не умеют.

Я потёр виски. Через несколько минут весь вражеский батальон был на противоположном берегу, самовольно выйдя из зоны сражения с умарцами и Штатгалем.

Тем временем гномы подкатили катапульты ближе к третьему (по моему берегу) мосту.

Да, надо отдать должное ополчению на этом участке, они поняли, что происходит и попытались контратаковать полк Новака. Но даже те пехотинцы, что вырвались из Красильни, напоролись на роты Четвёртого полка, который вынырнули из улиц и защитили катапульты.

Гномы работали хладнокровно и технично, экономя заряды.

Новые выстрелы, попадания и взрывы.

Через минуту от трёх мостов на северном протоке и остались только жалкие обломки, торчащие из воды как гнилые зубы. Да и единственный мост на южном протоке полыхал, как задорный пионерский костёр.

Река снова вернулась к состоянию «водная преграда».

К тем гвардейцам, которые не смогли перейти на наш берег, присоединились другие. У них были арбалеты и они были готовы расстрелять тех подлецов, которые лишили их возможности поучаствовать в сражении. Ширина реки вполне допускала возможность угостить нас арбалетными болтами.

Однако наш берег был пуст, и прикрытие, и катапульты уже катились в глубину «наших» кварталов, в безопасную зону.