— Если не хочешь, чтобы я тебя обрызгал, зайди вот туда, в ту дверь, там тебя осмотрят и обработают одежду.

— А что случилось-то у вас? — интересуется Андрей Николаевич, слезая с мотоцикла и разминая затёкшие плечи и ноги.

— Насекомые одолевают, — невесело бухтит человек в КХЗ: как будто это и так не ясно.

Его не очень хорошо слышно через костюм, но Горохов понимает, что ему жутко надоело отвечать на один и тот же вопрос. Он на него за день, может быть, уже раз двести ответил.

— Может, я туда проеду? Ну, до той двери, — спрашивает разрешения уполномоченный. Ему не хочется оставлять свой мотоцикл.

— Тогда жди, пока я его обработаю, — говорит мужичок в КХЗ и тут же начинает заливать его мотоцикл из разбрызгивателя всё той же едкой дрянью.

Горохов покорно ждет, и когда всё закончено, достаёт из «бардачка» под баком кусок ветоши и начинает вытирать седло, руль, панель с приборами…

— Э, ты бы проехал, — снова бурчит мужик в КХЗ, — ты же на проходе стоишь, а там люди ждут.

— Да всё, — уполномоченный торопится. — Уезжаю.

— Не забудь… Туда, вон та дверь, — напутствует его мужик.

— Помню, помню…

Конечно, в его положении лучше избегать лишних контактов, но рисковать и нарываться на неприятности ещё опаснее. И поэтому он, послушно оставив мотоцикл у дома, открывает дверь.

— Можно к вам?

— Заходите, заходите, — отвечает ему совсем молодая женщина. У неё на щеках пара прыщей, но зато нет проказы.

Женщин в помещении две. Второй уже далеко за тридцать; судя по лицу, она из тех дам, что вечно всем недовольны; только взглянув на него, тут же говорит, кривясь и не скрывая брезгливости:

— Господи! Чего же вы такой грязный-то?!

Горохов даже растерялся немного: а каким же быть человеку, который на мотоцикле проехал сто пятьдесят километров? Под дождём и по грязи. Конечно, его плечи, грудь и ноги покрыты толстым слоем влажной грязи.

— Ну уж извините! — говорит он, приходя после растерянности в себя и включая своё обаяние. Он снимает грязную шляпу, очки и респиратор и, делая вид, что смущается, продолжает: — Ехал на мотоцикле, дорога сейчас не очень… Сами понимаете… Не успел помыться. Не знал, что тут дамы. А тот тип, что всех обливает на входе, сказал, чтобы я вас обязательно навестил.

— Ой, да ладно вам, — примирительно говорит первая, та, что помоложе. Берёт лампу в руку и какой-то баллончик в другую. — Идите сюда, пыльник снимите, я вас осмотрю.

Он послушно делает то, что от него требуют, а сам интересуется:

— Милые дамы, а что у вас происходит? Просто я несколько раз тут у вас бывал, но ничего подобного раньше не видел.

— Пауки у нас происходят! — невесело сообщает злая; она как раз подняла его пыльник и осматривает одежду, так же освещая её специальной лампой, а потом из баллончика обливает её чем-то. Это явно какой-то инсектицид.

— Видно, вы не во время сезона воды у нас бывали, — заметила первая. — У нас как дожди… повернитесь… как дожди начинаются, так пауки со всех барханов с юга к нам ползут. И никто понять не может, почему. Никто. А уж сколько людей думало. Говорят, они от воды ползут вверх в горы. А мы просто у них на пути стоим.

Это объяснение кажется уполномоченному логичным.

— А в этом году их ещё и больше, чем всегда, — продолжает мысль недобрая женщина. — Уж не знаем, как защититься! Стены города обливаем отравой, так дождь её тут же смывает. Уже боимся, что вся эта дрянь в водоподачу нашу попадёт.

— О, — Горохов сочувствует горожанам. Тёплая Гора — редкое место, где хорошая вода течет в город с гор самотёком. Только трубы проведи.

— А наш специалист говорит, что твари ещё и мутируют. Становятся быстрее, яиц больше стали откладывать.

— Уж мутируют, — снова с раздражением говорит вторая, она так при этом смотрит на уполномоченного, как будто это он сюда гонит сотни и сотни мутирующих пауков. — Уже четверых людей за месяц укусили, — женщина возвращает ему пыльник. — Всё чисто. Нет членистоногих. Ни пауков, ни клещей.

Андрей Николаевич забирает пыльник, понимающе кивает, но спрашивать, что случилось с теми людьми, кого укусили пауки, он не собирается. Но этого делать и не нужно, женщина номер два ему и без вопросов сообщает:

— Один ребенок и двое взрослых умерли.

— Очень жаль… — это всё, что он может им сказать. А что тут ещё скажешь? Токсин у паука такой, что взрослого сильного мужчину убивает в половине случаев. У людей с малой массой тела шансов выжить ещё меньше.

Тут и первая женщина заканчивает с осмотром и сообщает:

— Нет на вас ничего. Можете ехать.

Да, может. Но вот куда? В степи ночевать… Тогда можно было в город и не заезжать. Но ему очень хотелось помыться. Да и не зря женщины ужасались его одежде. Она явно нуждалась в стирке. Но в сложившейся ситуации вариант с гостиницей он даже не рассматривал.

— Милые дамы, — Горохов накидывает пыльник, но уходить не торопится, — а вы не знаете, у кого можно переночевать?

— Переночевать? — переспрашивает та, что была подобрее.

— Да, одну ночку; я бы заплатил копеек двадцать-тридцать, — он оглядывает женщин и добавляет: — Тридцать.

— Галь, — оживает та, что помоложе, — а взяла бы человека к себе. Тебе, авось, какая деньга не помешает. Место же найдёшь?

— Детей у меня двое, — недовольная женщина, видимо, не против заработать денег и говорит это, словно предупреждает его заранее. — А кондиционер только в комнате. На кухне кондиционера нет.

— Помыться, постираться есть где? — интересуется уполномоченный.

— Это найдём, но на кухне спать придётся на полу и без кондиционера, — продолжает объяснят ситуацию Галина. — Или на тахте, но со мной и с детьми в одной комнате. На кухне у меня чисто. На чём спать — найду.

— Мотоцикл есть где поставить? — это Горохова волнует больше, чем наличие на кухне кондиционера.

— Есть, есть, — заверяет его Галина, — у меня дворик свой, там грядки, тыквы у меня, но место для мотоцикла будет.

— Ну, раз мотоцикл мне до утра не разберут, тогда меня всё устраивает, Галина, — улыбается уполномоченный.

— Не разберут… Натуль, — Галя засуетилась, — я тогда отведу… — она смотрит на Горохова вопросительно…

— Анатолия, — сообщает ей имя уполномоченный.

— Анатолия к себе, ты тут без меня…

— Иди, Галь, иди, — отпускает её молодая напарница. — Смена уже кончается.

⠀⠀

Глава 25

А эта Галина и вправду имела право морщить нос