Патрекур заколебался, как будто не понял вопроса.

«Не ты и Санна?» — Недоверчиво повторил Сигурдур Óли.

«Нет, нет, конечно, нет», — поспешно заверил его Патрекур. «Мы тут ни при чем. Это были Герман и его жена — сестра Санны».

«Это был просто невинный способ оживить наш брак», — добавил Герман.

«Невинный способ оживить ваш брак?»

«Ты собираешься повторять все, что мы говорим?» — спросил Германн.

«Ты давно это практикуешь?»

«Практикуешься? Не знаю, подходящее ли это слово».

«Ну, я бы не знал».

«Сейчас мы остановились, но пару лет назад немного поэкспериментировали».

Сигурдур Óли взглянул на своего друга, затем снова на Германна.

«Мне не нужно оправдываться перед тобой», — сказал Германн, сдерживаясь. Принесли его пиво, и он сделал большой глоток, затем, посмотрев на Патрекура, добавил: «Возможно, это была не такая уж хорошая идея».

Патрекур проигнорировал его. Он изучал Сигурдура ли с мрачным выражением лица.

«Пожалуйста, скажи мне, что ты непричастен к этому», — сказал Сигурд Óли.

«Конечно, нет», — повторил Патрекур. «Я просто пытаюсь им помочь».

«Ну, а какое это имеет отношение ко мне?»

«У них неприятности».

«Что за беспокойство?»

«Все дело в том, чтобы повеселиться с незнакомцами», — вмешался Германн, явно оживленный пивом. «Именно это так заводит».

«Я бы не знал», — снова сказал Сигурдур Óли.

Германн глубоко вздохнул. «Мы связались с мошенниками».

«Ты хочешь сказать, что они надули тебя из-за секса?»

Германн повернулся к Патрекуру. «Я же говорил тебе, что это была ошибка».

«Ты послушаешь его?» Патрекур увещевал Сигурдура Óли. «Они по уши в дерьме, и я подумал, что ты мог бы помочь. Пожалуйста, просто заткнись и слушай.»

Сигурдур Óли оказал услугу своему другу. Два года назад Герман и его жена некоторое время занимались обменом женами, приглашая людей на вечеринки свингеров и принимая приглашения на аналогичные мероприятия в домах других людей. У них были открытые отношения, которые, по словам Херманна, шли им на пользу. Секс был захватывающим; они ходили только с «приятными» людьми, как он выразился, и вскоре стали частью клуба, состоящего из небольшой группы пар-единомышленников.

«Потом мы встретили Л & #237;на и Эбби», — сказал он.

«Кто они?» Спросил Сигурдур Óли.

«Парочка полных говнюков», — сказал Германн, опустошая свой стакан.

«Значит, не «приятные» люди?»

«Они сделали фотографии», — сказал Германн.

«Твои фотографии?»

Германн кивнул.

«Занимаешься сексом?»

«Они угрожают выложить их в Интернет, если мы не заплатим».

«Сестра Санны занимается политикой, не так ли?» Сигурдур Óли спросил Патрекура.

«Как ты думаешь, ты мог бы поговорить с ними?» Сказал Герман.

«Разве она не помощник одного из министров кабинета?» Спросил Сигурдур Óли.

Патрекур кивнул. «Для них это кошмар», — сказал он. «Герман хотел спросить, не могли бы вы вразумить этих людей, вытянуть из них фотографии, напугать их, чтобы они признались во всем и отдали все, что у них есть».

«Что именно у них есть?»

«Короткое видео», — сказал Германн.

«О том, как ты занимаешься сексом?»

Германн кивнул.

«Ты хочешь сказать, что не знал, что тебя снимают? Как ты мог не заметить?»

«Я точно не помню — это было два года назад», — сказал Герман. «Они прислали нам фотографию. Похоже, у них в квартире была установлена камера, которую мы не заметили. На самом деле, я помню, что видел какую — то камеру — очень маленькую — на книжной полке в гостиной, где мы тогда находились, но мне и в голову не приходило, что она была включена».

«Это не потребовало бы особо сложной настройки», — отметил Патрекур.

«Ты был у них дома?»

«Да».

«Что это за люди?»

«Мы их совсем не знаем и с тех пор их не видели. Я думаю, они узнали мою жену, потому что она иногда появляется в средствах массовой информации, поэтому они решили попробовать небольшое принуждение».

«Со значительным успехом», — вставил Патрекур, не сводя глаз с Сигурдура Óли.

«Чего они хотят?»

«Деньги», — сказал Германн. «Гораздо больше, чем у нас есть в наличии. Это была женщина, которая вступила с нами в контакт. Она посоветовала нам взять кредит и сказала, что мы не должны говорить с полицией».

«У вас есть какие-либо доказательства того, что у них есть ваши фотографии?»

Германн посмотрел на Патрекура.

«Да».

«Что это?»

Германн окинул взглядом кафе, затем полез в нагрудный карман куртки и достал фотографию, которую протянул Сигурдуру ли. Качество было низким, поскольку снимок, по-видимому, был распечатан на домашнем принтере, но на нем была запечатлена группа людей, занимающихся сексом, две из них женщины, которых Сигурдур & # 211; ли не узнал по зернистому изображению, и Германн, которого можно было сразу опознать. В тот момент, когда было сделано фото, вечеринка, казалось, достигла, так сказать, своего апогея …

«И ты хочешь, чтобы я разобрался с этими людьми?» Сигурдур Ó спросил ли, глядя на своего друга.

«Пока все не обернулось плохо», — сказал Патрекур. «Ты единственный человек, которого мы знаем, кто мог бы справиться с такими подонками».

4

Он выслеживал ублюдка в течение нескольких месяцев, прежде чем, наконец, принял меры. Стоял снаружи и шпионил за свалкой в Греттисгате, в любую погоду, в любое время дня и ночи, стараясь держаться на почтительном расстоянии и не высовываться. Было рискованно слишком долго торчать в одном и том же месте, чтобы не привлечь внимания прохожих или местных жителей. Они могли вызвать полицию, а это было последнее, чего он хотел. Это был не первый раз, когда у него были проблемы с законом.

Все дома в этом районе были очень внушительными. Тут и там возникали новые дома, построенные в соответствии с господствовавшей в то время модой, в то время как другие лучше вписывались в первоначальный облик улицы: скромные, малоэтажные деревянные здания, обшитые гофрированным железом, высотой в один или два этажа, на приподнятых бетонных цоколях. Некоторые были с любовью восстановлены, другими пренебрегли и пустили на ветер, как свалку, где жил старик. Крыша была в ветхом состоянии, на стороне, выходящей на улицу, не было водосточных желобов, светло-голубой цвет, в который первоначально был окрашен дом, почти стерся, а большие пятна ржавчины покрывали крышу и стены. Насколько он мог судить, этаж над подвалом был пуст; на всех окнах были задернуты шторы, и он никогда не видел, чтобы кто-нибудь заходил внутрь.

Годы не были благосклонны к старику; сейчас ему, должно быть, далеко за семьдесят, он на негнущихся ногах и сутулый, с седыми волосами, выбивающимися из-под шерстяной шляпы, в старом анораке и с видом поношенного пренебрежения.