в гей-мир, познакомил его с радостями клубов и тусовок, пригласил на самые престижные вечеринки. Но Кароко болен. Ходят слухи, что он был нулевым пациентом, тем, кто принёс СПИД в Париж. Тони презрительно усмехается: он знает, кто наслал гнев Божий на столицу. Это был его собственный отец! Но он должен пожертвовать Кароко, в этом нет никаких сомнений. Он отправляется в Танжер. Он внедряется, меняет имя и устраивается на работу в компанию по прокату внедорожников. Он совершает нападение в январе 1986 года, предварительно опоив наркотиками молодую девушку, которая живёт с ним, саму Хайди…

Действие третье.

Проблема в том, что полиция идёт по его следу. В частности, один полицейский, с которым он однажды пересекся в баре «Мета-Бар», а затем в «Кароко», – Патрик Свифт, очаровательный денди, который, как и он сам, обманывает всех своей элегантностью. На самом деле, охотник, который никогда не сдастся. Его гей-инстинкт подсказывает ему, что этот парень, несмотря на своё обаяние, не задумается его прикончить.

Тони удаётся сбежать от него. Он пересекает Сахару и достигает Агадеса. Там он исчезает. На самом деле он возвращается в Париж незамеченным. Несколько месяцев он ждёт. У него есть список любовников Гальвани. Он ждёт, когда болезнь снова проявится у одного из них. В мае 1986 года он узнаёт, что Гаспар Мвамба, бывший бригадир в Сен-Солей и любовник Жоржа, ВИЧ-инфицирован. Гаитянин вызвался помочь исследовательской группе, расследующей происхождение СПИДа. При мысли об убийстве обезьян-носителей вируса Человек с мачете приходит в восторг.

Он отправляется в путь. Он становится невидимым. Он добирается до лагеря Грея. Он связывается с Мвамбой — они знакомы ещё по Сен-Солей. Под каким-то предлогом он заманивает его к пещере. Там он разыгрывает свою любимую сцену. Фуфру. Мачете. Шина. Вокруг него — обезьяны. В воздухе, повсюду под пологом леса — вирус… Да, Тони, должно быть, глубоко наслаждался обстоятельствами этого убийства…

Действие четвертое.

Кого осталось убить?

Сам Жорж Гальвани. Он расправился с тем полицейским, который не оставил его в покое: ??Быстро, зарезал и бросил умирать в грязи. Теперь он собирается нанести новый удар…

Но Сегюр и Хайди будут там. Они безоружны. У них нет опыта насилия – у доктора, вероятно, чуть больше, чем у девушки. Посмотрим. К тому же, мы скоро всё увидим, ведь уже сгущается ночь, а Кап-Аитьен всего в нескольких километрах отсюда. За все эти часы разговора Хайди открыла для себя настоящий Гаити: гористый и лесной край, заповедную дикую природу, то есть забытую, в её безмятежной необъятности.

Хватит уже дивиться. После всех этих нетронутых просторов появляется сахарный тростник, его гигантские стебли снова поднимаются, его необъятность застывает на месте… Инстинктивно Хайди чувствует, что вот наконец-то плантации Сен-Солей. Километры густой растительности, буйной листвы. Тростник здесь, готовый сгореть…

Резчики идут по рельсам с мачете в руках. Пожар неизбежен. Без сомнения, этим вечером, этой ночью пламя поднимется, ржавея на небе и поглощая ночь. Хайди уже почти чувствует запах гари. Глубоко внутри, со вчерашнего дня, этот запах не покидал её. Это запах Сан-Солей — его истории, его несчастий, его насилия…

Ворота. Вооружённые люди. Гораздо больше, чем у Мирры Андерсон, вооружённые новенькими пистолетами-пулеметами. Войти невозможно. Хайди и Сегюр отдают паспорта и умоляют охранников сообщить об этом их начальнику – b?s nan travay… Некоторые исчезают, другие остаются. Вокруг них темнеет трава, пока не становится чёрной, сгущается свинцовый туман. Страх витает повсюду. Двое спутников остаются в такси. О том, чтобы бросить машину, речи быть не может; возможно, придётся уехать тем же путём, которым пришли.

Приспешники вернулись. Мы их примем. Ворота ведут на королевскую подъездную дорожку, обрамленную гигантскими деревьями, чьи кроны сходятся в арку, как в колониальных особняках на юге США. В конце пути видна великолепная вилла, рядом с которой дом Мирры Андерсон выглядит как охотничий домик.

Мы приближаемся ближе. Это крепкий, старинный на вид дом с охристой гофрированной железной крышей и винно-красными стенами, обрамлёнными ещё более тёмными балками. Вокруг тянется веранда с колоннами и ажурными ламбрекенами – видимо, здесь её называют «варангом». Окна первого этажа обрамлены коричневыми лентами, а окна второго этажа, обрамлённые бледно-зелёными ставнями, закрыты лёгкими полускошенными жалюзи. Перед фасадом, окаймлённым цветущими кустами, раскинулся обширный газон с очень нежной травой, изредка прерываемый высокими деревьями, чьи тени, ещё больше растягиваясь, становятся всё шире с каждой секундой. Наступила ночь, и это здание, кажется, прекрасно подходит для её встречи.

Наконец такси останавливается. Хайди, заворожённая хижиной, нащупывает дверную ручку. Вооружённые люди всё ещё там, патрулируя под открытым крыльцом. Без сомнения, всё готово к пятому акту, как в трагедии. Тому, где всё решено, но где люди тоже гибнут направо и налево.

88.

- Что ты хочешь?

Жорж Гальвани стоял в глубине комнаты, за небольшим столом. Сегюр забыл, какой он высокий и худой. На нём был тёмный костюм из тонкого шёлка, точно такой же, как те, что он носил в Париже. Он слегка наклонился вперёд, так что его пальцы коснулись сцены.

Убранство уникально: всё в коричневых, охристых и золотых тонах. Паркетные полы, широкие доски из экзотического дерева, мягко поблескивают; стены сияют, словно пламя в камине; свечи, расставленные тут и там, мерцают золотистыми оттенками…

В этих янтарных сумерках лицо Гальвани скрыто от глаз. Кажется, будто у него нет головы или, возможно, она сделана из тёмного дерева, как у Маленькой танцовщицы Дега.

«Чего ты хочешь?» — повторяет он голосом, который больно слышать.

Мужчина выглядит совершенно измученным. У него нет ни слов, ни дыхания. Сердце, должно быть, колотится под курткой, как гоночный автомобиль, да и руки, ну, тоже не очень-то твёрдые…

Сегюр делает шаг вперед.

– Мы хотим, чтобы эта история закончилась, Жорж.

Немного высокопарно, но ситуация к этому располагает: в этой большой комнате открытой планировки Гальвани стоит за своим столом, словно свидетель на скамье подсудимых.

«Какую историю?» — воскликнул он. «Зачем вы сюда проделали?»

– Мы здесь ради Санс-Солейла. Мы знаем, что он на Гаити. Ради вас.

Жорж Гальвани падает в кресло, прижав руку к опущенному лбу.

- Господин…

Сегюр берёт стул, приносит его Гальвани и жестом приглашает Хайди сесть. Он берёт другой стул и ставит его рядом с собой, образуя полукруг лицом к мужчине смешанной расы.

Не поднимая головы, все еще прикрывая лицо рукой, Гальвани шепчет:

Сегюр в нескольких словах пересказывает ему суть истории. Конечно, есть ещё пробелы, но такие слова, как «Папа Канди»,