— Я знаю! — Матвей горд собой. — Мама говорит, я как пожарная машина.

— Мама права, — Рауль садится, трет глаза, потом смотрит на Матвея и тянет к нему руки. — Иди сюда.

Матвей бросается к нему и Рауль подхватывает его, поднимает в воздух, кружит, и Матвей визжит от восторга, а я смотрю на них и чувствую, как сердце разрывается от любви. Мой маленький мальчик и большой мужчина. Они мое все.

— Ну что, — говорит Рауль, ставя Матвея на пол. — Я слышал, кто-то хотел играть в теннис?

— Я! Я! — Матвей подпрыгивает на месте, не в силах стоять спокойно. — Ты обещал научить!

— Обещал. — Рауль смотрит на меня, и в его глазах вопрос. — Мы пойдем? Есть где играть?

— Во дворе корт, — киваю я. — Я специально сделала, когда родился Матвей. Небольшой, но для начала хватит.

— Ты сделала корт во дворе? — Рауль смотрит на меня с удивлением.

— А что? Я хотела, чтобы он с детства привыкал.

— Ты невероятная женщина, — говорит он, и в его голосе столько восхищения, что я чувствую, как щеки начинают гореть.

— Ладно, — говорю я, чтобы скрыть смущение. — Давайте завтракать. Мама, наверное, уже блины испекла.

Мы идем на кухню, и мама, как всегда, стоит у плиты. Увидев Рауля, она улыбается — по-другому, не так, как вчера. Теплее и добрее что ли.

— Доброе утро, Рауль, — говорит она. — Выспался?

— Доброе утро, — отвечает он, стараясь выговаривать слова правильно. — Да, спасибо. Кровать очень удобная.

— Это Ксюша выбирала, — мама ставит на стол тарелку с блинами. — Она любит, чтобы все было по высшему разряду.

— Я заметил, — Рауль садится за стол, и Матвей тут же забирается к нему на колени, будто так и надо, будто он всегда там сидел.

Я смотрю на них и не могу насмотреться. Рауль намазывает блин маслом, дует на него, чтобы остыл, и протягивает Матвею. Тот откусывает огромный кусок, пачкается в варенье, а Рауль вытирает ему щеку салфеткой, и делает это так естественно, будто всю жизнь только этим и занимался.

Глава 35

Глава 35

После завтрака мы одеваемся. Матвей сам надевает свою теннисную форму — маленькие шорты и футболку, на которой написано «Future Champion», и я вспоминаю, как купила эту футболку в день, когда узнала, что беременна. Мне тогда казалось, что это знак. Теперь я понимаю, что это была правда.

На улице солнечно. После вчерашнего дождя земля еще влажная, но воздух свежий и прозрачный, и пахнет мокрыми листьями и чем-то сладким, как в детстве, когда я только начинала играть в теннис, и весь мир казался большим и открытым.

Корт во дворе небольшой, но настоящий — с разметкой, сеткой, даже трибуны маленькие, где сидят мама с подругами, когда я играю с Матвеем. Рауль осматривает его, и я вижу, как он оценивает покрытие, размеры, качество.

— Хороший корт, — говорит он наконец. — Настоящий.

— Я старалась, — отвечаю я, чувствуя гордость.

Матвей уже стоит с ракеткой — маленькой и серой, которую я купила ему на день рождения. Ракетка почти с него ростом, но он держит ее уверенно, как заправский игрок.

— Папа, смотри! — кричит он, размахивая ракеткой так, что чуть не попадает себе по голове. — Я умею!

— Вижу, — улыбается Рауль. — А ну-ка покажи.

Он подходит к Матвею, встает сзади, обхватывает его маленькую руку своей огромной ладонью и помогает правильно взять ракетку.

— Смотри, — говорит он тихо, наклоняясь к самому уху сына. — Ракетку держим вот так. Не сильно сжимай, но и не отпускай. Она как продолжение твоей руки, понимаешь?

— Как рука? — Матвей смотрит на свою руку, потом на ракетку. — Она не похожа на руку.

— Похожа, — Рауль улыбается. — Когда ты научишься играть, ты поймешь. Ракетка станет твоей частью как у мамы.

Матвей поворачивается ко мне, и я киваю.

— Это правда, малыш. Ракетка это волшебная палочка теннисиста.

— А у папы есть волшебная палочка? — Матвей смотрит на Рауля.

— Конечно. — Рауль берет свою ракетку — черную, строгую, без блесток и протягивает Матвею. — Хочешь подержать?

Матвей осторожно берет ракетку и она кажется огромной в его маленьких руках. Он пытается ее поднять, но она тяжелая, и он кряхтит, а я смеюсь, глядя на его серьезное лицо.

— Тяжелая, — говорит он. — Но я сильный, я подниму.

Он поднимает ракетку над головой, и лицо у него красное от напряжения, но он улыбается, и в этой улыбке весь он, мой маленький упрямый боец.

— Молодец, — говорит Рауль. — Ты правда сильный как папа.

— Как папа? — Матвей сияет. — Я как папа?

— Да, — Рауль гладит его по голове. — Ты очень похож на меня.

Я смотрю на них и чувствую, как слезы подступают к глазам. Три года я мечтала об этом моменте. Три года я представляла, как Рауль учит Матвея играть, как они стоят рядом на корте, как сын смотрит на отца с восхищением. И вот это происходит, и это даже лучше, чем я представляла.

— Ну что, начинаем? — говорю я, чтобы не расплакаться.

— Начинаем! — кричит Матвей.

Рауль становится позади Матвея, и они вместе берут ракетку. Я кидаю мяч — мягко, легко, чтобы он долетел до них.

— Смотри, — говорит Рауль. — Смотри на мяч. Не отрывай глаз. Когда он подлетает, ты бьешь. Вот так.

Он направляет руку Матвея, и ракетка касается мяча. Мяч летит — недалеко, но летит, и Матвей счастливо визжит.

— Полетел! Полетел! Мама, ты видела? Мяч полетел!

— Видела, — улыбаюсь я. — Ты настоящий чемпион.

— Еще! Еще давай!

Мы играем почти час. Я кидаю мячи, Рауль учит Матвея правильно стоять, бить, правильно дышать. Матвей слушает внимательно, открыв рот, и запоминает каждое слово. Я вижу, как он меняется — становится серьезнее, собраннее, как на корте. В нем просыпается то, что было во мне в его возрасте — страсть к игре, желание победить, любовь к теннису.