горисполкоме, и там к вечеру 26 апреля собралось множество специалистов, решавших вопрос об эвакуации города.

26 апреля закончился для Легасова в баре гостиницы «Полесье», где он со всеми присутствующими пьет водку, как и положено советскому человеку. Его случайные собеседники позже окажутся агентами КГБ. Стереотипы неистребимы.

Утром следующего дня Щербина все еще спорит с Легасовым о необходимости эвакуации. И лишь услышав по телефону, что в Германии детей не выпускают на улицы, принимает решение выселять Припять. Но согласно посмертным записям ученого, решение было принято еще вечером 26 апреля, после заключения медиков. Ведь нужно было еще собрать около тысячи автобусов. Кстати, в сериале они синие, советского производства, хотя вся хроника пестрит обычными для того времени желтыми венгерскими «Икарусами».

Чтобы найти трех добровольцев, нужных для спуска в помещение барботеров для откачки воды, экранному Щербине приходится произнести пламенную речь о судьбах человечества. Но настоящих работников станции не нужно было уговаривать. Они прекрасно понимали всю важность операций по спасению станции и делали все, что необходимо, без увещеваний и принуждения.

Серия 3. «Откройся широко, о Земля!»

Все начинается с блестяще выполненного задания – трое смельчаков открыли задвижки и спустили радиоактивную воду из барботеров. На выходе их встречают аплодисментами солдаты и командование. Возможно, в американской армии все так и происходит, но в наших реалиях обычно ограничивается короткой коллективной фразой «Ни х… себе, живые!», выражающей целый спектр чувств и выводов.

Для подкопа под фундамент и заливки теплообменной плиты нужны шахтеры. К ним выехал министр угольной промышленности СССР Михаил Щадов. В сериале это хиленький партийный карьерист в голубом костюме, сопровождаемый двумя автоматчиками. Шахтеры, перемазанные угольной пылью, трепят его за щеки и хлопают по одежде – дескать, «теперь ты настоящий угольный министр».

На самом деле, тогдашний министр был суровым крепким мужиком, начинавшим работу на шахте с рядовых должностей. Обычным работягам и в голову бы не пришло с ним так панибратствовать. Сцена была нужна, чтобы подчеркнуть разницу между героизмом простых людей и трусостью начальства, хотя в советской действительности многие из руководителей, особенно старшего поколения, начинали свой путь с самых низов, всю жизнь пробиваясь наверх. Социальные лифты тогда еще были вполне рабочими. В общем, получилась «клюквенная» переигровка сюжета из фильма «Армагеддон», только вместо Брюса Уиллиса – суровый русский шахтер с пивным животом.

Ульяна Хомюк проникает в здание 6-й радиологической больницы, чтобы записать объяснения Леонида Топтунова и Александра Акимова. Конечно, в реальной жизни никто бы не дал ей такой возможности. В больницу для допросов участников ночных событий приезжали работники следственной бригады прокуратуры и сотрудники КГБ. Один из работников станции вспоминал, что даже спустя 2–3 месяца их вывозили по одному в Московскую область, давать показания. Скорее, история Хомюк символизирует всю работу ученых по поискам причины и осмыслению той аварии.

Шахтеры, копающие туннель нагишом – выдумка, для драматизации сюжета. Действительно, там было очень жарко, но работать в таком виде им бы никто не позволил. Да и на всех исторических фотографиях видно, что работники трудятся в х/б костюмах. Их меняли ежедневно, чтобы снизить получаемые дозы. Клубы пыли тоже не соответствуют действительности; скорее вокруг царила непролазная грязь из-за постоянного полива водой.

Пожарный Василий Игнатенко умирает, супруга провожает его в последний путь. Несмотря на то, что экранный образ и историю Людмилы Игнатенко восстанавливали очень тщательно, на основе ее собственных интервью и книги Светланы Алексиевич «Чернобыльская молитва», сама Людмила осталась резко недовольной работой НВО. Она говорила, что не давала своего разрешения на историю о себе, и там много неправды. Однако продюсеры утверждали, что неоднократно обращались к бывшей супруге пожарного с просьбами поучаствовать в работе над сценарием, но никакого ответа не получили. Как бы то ни было, история изложена максимально правдоподобно и бережно.

Для сравнения: Данила Козловский заставил Людмилу Игнатенко у себя в ленте сойти с ума и слоняться по больнице с куклой, принимая ее за собственного ребенка.

Серия 4. «Счастье всего человечества»

Все начинается с совещания Щербины, Легасова и Пикалова в небольшом помещении, находящемся прямо на станции.

Если ты не знаешь, что речь о ЧАЭС образца мая 1986 года, то можно подумать, что речь идет о планерке строительного подрядчика по ремонту фармацевтического завода. По территории спокойно разгуливают люди в белых халатах, хотя активная зона открыта и до сих пор дымится.

В действительности же Правительственная комиссия через несколько дней переехала из Припяти в Чернобыль, чтобы не переоблучать ответственных работников. А на самой станции установили жесткий пропускной режим, и большинство передвижений в районе 4-го блока проводили на специально подготовленной технике или бегом.

Новенький призывник прибывает в лагерь ликвидаторов. Люди выгружают ящики с водкой, кто-то демонстративно пьет из горла. Не хватает только медведей с автоматами Калашникова и агентов КГБ, играющих на балалайке, для убедительности. Конечно же, в лагерях ликвидаторов пили все, но втихаря, не афишируя. Спиртное провозили с собой, укрывая от охраны.

Серия 5. «Вечная память»

События перед аварией на блоке управления показаны излишне драматично. Анатолий Дятлов, как руководитель эксперимента, кричит на подчиненных, угрожает увольнением и даже швыряет на пол журнал. Сам он впоследствии отрицал конфликт на БЩУ, а все участники тех событий упоминали споры, но в пределах обычных рабочих отношений.

Выступление министра Щербины и академика Легасова на чернобыльском суде 1987 года, где осудили Брюханова, Акимова и Фомина – выдумка сценаристов для изложения сути произошедшей аварии. На самом деле, их там не было. Создатели сериала фактически перенесли выступление Легасова в Вене на конференции МАГАТЭ в помещение ДК Чернобыля, чтобы персонально обличить виновников аварии и поставить неудобные вопросы о состоянии атомной энергетики в СССР. Сцена превращается в динамичное шоу, как в лучших судебных драмах Голливуда, хотя в действительности скорее напоминала идеологизированные процессы 40-х годов над пособниками нацистов.

Разговора высокопоставленного руководителя КГБ с Легасовым, разумеется, не было. Он просто озвучил ученому то, что происходило с ним на самом деле, после выступления в Вене. Его коллеги из Курчатовского института и Минсредмаша ополчились на академика-выскочку и практически выключили его из активной жизни – безо всяких советов КГБ.

Зачастую самые обычные госслужащие, даже с научными степенями, бывают более жестокими и мстительными, чем самые суровые сотрудники спецслужб.

Закончилась последняя серия первого чернобыльского сезона, не имеющего продолжения. Он задал все необходимые вопросы,