не проигрывать ему в эту игру действий и слов. – Ты знаешь, один из предков Артамона однажды спас из башни прекрасную деву с волосами цвета колосьев пшеницы, такими длинными и крепкими, что по ним можно было взобраться на самый верх башни, как по верёвке.

Звучало как-то подозрительно знакомо… Как в земной крайней известной, пересказанной и переделанной много раз выдуманной истории.

- Только не говори мне, что он действительно забрался к ней по волосам… - сощурившись, потребовала я.

- Нет, зачем ему было так мучить красавицу, когда у него имелись крылья? Он её вытащил на себе и решил, что если девушка действительно способна выдержать вес молодого дракона, то и родить сильных наследников сможет. Позже выяснилось, что в башне она сидела не просто так, она была русалкой, которую так наказали.

- Вот как? – а вот такого поворота я не ожидала.

- Ага, так насолила всем в Русальем Море, что те выкинули её на сушу без возможности когда-либо вообще вернуться в воду.

- И когда она спаслась, в воду не вернулась?

- Нет, зачем ей, когда из дома её выкинули, как корабль с неугодными моряками, а в новом доме предложили править? Всё же, её принц империи спас. Будь кто-то менее родовитый, она могла бы ещё выступить, что не согласна и всё такое. Как ты. У тебя в родне случайно русалок не имелось?

- Нет, - скрипнула зубами.

- А я уверен, что да. На Землю их тоже ссылали. Их куда только не ссылают, с таким-то характером…

Меня не следовало доводить до ручки. Доведённый человек, течёт в его жилах русалочья кровь или нет, имеет привычку отключать мозг. Человек, который не любит осторожность, тем более не отличается благоразумием. Так что я подалась вперёд, едва не упав между ног Титария Кальварекса. У меня было заготовлено несколько слов, но прежде чем я ими поделилась, он отполз назад, словно я была токсичной. В том смысле, в каком это слово употребляется в современном сленге, именно такой и являлась, раз уж целью моего действа было уязвить, произнеся:

- Что насчёт Каролины? В её роду тоже русалки затесались? Ах, нет, точно! Она же, по твоим словам, была весьма добра! Подобная девушка должна обладать характером, о котором ты бы не стал говорить таким недовольным тоном. Другой вопрос: что же она тогда могла найти в тебе?

Всё произошло за секунду, может, две. Я успела уловить момент, как блеснули глаза Титария, моргнула – и услышала звук, словно на пол обрушилась куча костей. Пред глазами была спина Гарри, а из его спины выходила рука Титария. Поражённая, что Гарри, бывший за мной, вдруг оказался здесь, обрабатывавшая в голове, что случилось, я выпустила крик запоздало. Если я верно понимала, повелитель мёртвых успел среагировать и закрыл меня собой от атаки того, с кем вынужденно существовал в одном теле до нашего с Артамоном появления в этой глуши. Я смотрела на пальцы Титария, испачканные чем-то чёрным, на его когти, которыми он пробил моего друга, и красное марево перекрыло обычный обзор. Весь мир оказался подсвеченным неоновым красным и виделся одной огромной незажжённой спичкой. И я была огнём.

- Не смей трогать Гарри, ты, заносчивый крылатый переросток!

- Я его не трогал, он сам полез вперёд тебя! – Титарий оправдался будто на автомате, шокированный, пялясь на меня.

- И меня трогать, значит, тоже не смей! Нашёл, на кого свои когти распускать! Много силы? Так пусти её против тех, кто украл Артамона! – взревела.

- Да, договорились-договорились, я и без этой демонстрации собирался помочь, остынь! В прямом смысле, остынь, девчонка, ты горишь! С непривычки можешь навредить себе очень сильно.

- Что, значит, горю? – тупо переспросила я.

- На руки свои посмотри!

Посмотрела. Пожалела. Оказалась впечатлена до безумия. Взгляд сразу прояснился.

На моих руках виднелась та же золотая, как монетки в пиратском сундуке с сокровищами, чешуя, что была видена мною у Артамона, те же длинные острые когти, а правое предплечье, прямо от запястья до локтя, пылало. Что странно, так то, что ощущалось не больно, не неприятно, не горячо, как при ожоге, не жарко, как в бане, а просто… никак. Сначала да, если вспомнить, у меня внутри всё загорелось, но это быстро стало ощущаться нормальным и позабылось. Притом, что когда Артамон вот так вот злился и переживал, ощутимое тепло излучал. Кажется, я только что открыла, что тот, кто вольно или невольно колдует подобным образом, ощущает свою магию иначе, чем те, кто рядом с ним.

- А… а как? – спросила, теряя весь боевой настрой, вызванный вспышкой ярости при виде продырявленного Гарри.

- А так, что вас с ним связывает фамильярная, ментальная и магическая, нить, – Титарий встал и принялся демонстративно смахивать пылинки со штанов и рубашки. – Драконом ты от неё не станешь, но драконьи способности, не только магию из резерва Арти, применить сможешь.

- А что насчёт полёта и нюха? – сразу ухватилась за вероятные новые возможности я. Летай я и чувствуй запах, то быстрее бы нашла Арти!

- Даже если бы ты могла позаимствовать у фамильяра эти умения, чего ты не можешь по причинам не настолько длительной и совершенной связи, не способной провести всё на свете, ты бы не сообразила, как их применить. Во-первых, ты не помнишь запаха Артамона. Во-вторых, даже если вдруг помнишь, ты его потеряешь среди запахов посторонних, потому что тому, чтобы не терять, нужно учиться. В-третьих, летать тоже было бы не так просто, золотко. Без должного обучения и заклинаний, тебя ветром унесёт. И это в лучшем случае.

Я скисла. Гарри, сидевший на полу, стоило Титарию отпустить его, встал и с глупым видом уставился на дыру в теле, пока не нашёл накидку, которой мог бы прикрыться. Накидка была моей и оказалась повелителю мёртвых маловата, из-за чего видок получился одновременно и страшным, и нелепым. Даже покойным не идут вещи не по размеру.

- Так что мы будем делать?

- Лететь, - сквозь зубы решил Титарий. – Это настолько глупо, что даже может сработать. И прежде чем залезешь мне на спину, запомни: не вздумай больше никогда в спорах со мной упоминать Каролину!

Он предупредил – и я послушалась, после не трогая в ругани Каролину Астрес никогда.

* * *

Полёт на драконе оказался… хуже, чем я ожидала. Артамон в своё время