Поначалу видел в воде розовые разводы, что говорило о значительной кровопотере. Но постепенно они пропали. Зверь обладает даром и сумел справиться с кровотечением. Впрочем, это не означает, что он исцелился, хотя наверняка сейчас тратит запас Силы на лечение.

В то же время рана доставляет секачу неудобства и он не может ускориться, чтобы увеличить разрыв между нами. Время от времени он пропадал из виду за деревьями, или за очередным поворотом ручья. Однако всякий раз опять появлялся в поле моего зрения, всё ближе и ближе.

Очередной поворот, и я едва успел отпрыгнуть в сторону, пропуская мимо себя живой таран. Секач сделал всего лишь несколько шагов, после чего сумел остановиться подняв целый каскад брызг, и выметнув из под копыт мелкую гальку. Дистанция не больше пяти шагов и я вскинув пистолеты скороговоркой отстрелял все восемь зарядов.

Исходя из испытаний проведённых с отцом энергии выстрелов в двух пистолях более чем достаточно, чтобы пробить полноценную защиту пятирангового зверя. А он однозначно успел восстановиться пока играл со мной в салочки. И рёв раненного зверя подтвердил это. Вот только он ни разу не принадлежал смертельно раненному зверю, скорее уж разъярённому. Кабан крепок на рану, если не попасть по месту. А уж обратившийся, так и подавно.

Идиот! Ну вот какого было палить из всех стволов разом? Ведь зарядов с запасом, можно было вести прицельный огонь смещаясь и сохраняя себе обзор. Нет, блин, ковбой Мальборо долбаный, выпалил всё разом.

Я выхватил рунный клинок и бросился сквозь молочно-белое облако вперёд и в сторону. Направление выбрал правильное, оказавшись слева от зверя. Время терять никак нельзя, если он успеет влить в защиту хоть толику Силы, мне придётся несладко. А лучше и вовсе уносить ноги, потому что мне ему противопоставить будет попросту нечего. Кроме «Упыря» клинок имеет ещё и плетение «Пробой», но оно четвёртого ранга, запитать которое у меня не получится при всём желании.

Успел вовремя. Я почувствовал, как клинок вошёл в упругую и податливую плоть, скользнув точно между рёбрами. Мгновение и моя рука упёрлась в быстро пропитывающуюся кровью щетину. Однако взревев болезненно и яростно, зверь не спешил умирать, а я не ощущал притока Силы. Ещё мгновение и секач может тупо дёрнуться, отбрасывая меня в сторону. Масса наших тел просто несопоставима. В последней надежде я резко провернул клинок в теле зверя и похоже на этот раз достал-таки его.

Всё повторилось один в один. Сначала руку, а потом всё тело охватила жгучая боль. По венам словно заструился огонь, а меня начало распирать изнутри. Казалось вот-вот полопаются вены и взорвётся кожа, выплёскивая кровь наружу. Адская боль, и рука вцепившаяся в рукоять кинжала, словно в провода под напряжением.

Выгорит или не выгорит⁉

Это было последнее о чём я подумал, после чего меня накрыла темнота.

Глава 14

Новые горизонты

Я открыл глаза и уставился на высокие кроны деревьев, сквозь которые изредка пробивались солнечные лучи. Шорох листвы, пение птиц, жужжание насекомых. Красота! В этот раз пробуждение не имело ничего общего с прошлым. Наверное потому что сейчас я не испытываю негатива в связи с переносом сознания. Просто пришёл в себя, словно проснулся после здорового сна.

— Очнулся? — послышался голос матушки.

Я резко сел и посмотрел на сидящую рядом женщину. Вид не то, чтобы обеспокоенный, но какой-то угрюмый. Она что, побежала за мной, когда я погнался за секачом? С другой стороны, а чего я собственно говоря ожидал.

— Как видишь, — пожал плечом я.

— Как себя чувствуешь?

— Бодр и полон сил.

— В прошлый раз было хуже, — с сомнением произнесла матушка.

— Ну, тогда мне по голове прилетело, а сейчас я полностью здоров.

— Значит, всё в порядке?

— Ну да.

Хрясь!

Картинка перед глазами закрутилась в калейдоскопе, меня отбросило назад и я больно приложился о землю. Хорошо хоть в лесу она рыхлая и я не напоролся ни на какие ветки. На мне медальон с «Панцирем» второго ранга, но он как-то не пляшет против одарённой шестого. Хотя, и сомнительно, что матушка использовала столь мощный амулет. Скорее всего тот, что послабее и он сумел компенсировать мою защиту. Хм. Но тогда выходит рука у неё всё же тяжёлая. Нужно срочно что-то предпринять, не то щёку разнесёт от такой затрещины.

— Живой? — ровным тоном спросила я.

— Пока не знаю, — не делая попыток подняться, после короткой паузы, ответил я.

— Ну и чём ты думал?

— Головой.

— Уверен, что не задницей?

Ого! Пошла армейская прямолинейность, а значит она разозлилась не на шутку. Я её такой пока ещё не видел, а вот реципиент пру раз попадал под горячую руку и опыт тот был сугубо негативным. Поэтому лучше не отсвечивать и не делать попыток подняться, иначе может опять прилететь.

— Уверен матушка.

— Объясняй.

— Если это не убило меня в первый раз, значит не убьёт и во второй. Похоже у меня в чём-то особый дар, и скорее всего я такой не один. Просто все знают, что так делать нельзя, вот и не рискуют, опасаясь гибели. Я же совершил это по глупости, в горячке боя, и мне повезло узнать новую грань моего дара. Глупо ведь не использовать это. К тому же, с ростом рангов, упокоить противника на три ранга выше будет куда как сложнее. А когда ещё подвернётся такой случай, как сегодня.

— Возможно ты и прав, — вздохнула она.

Ага. Похоже её отпустило. Я поднялся, массируя щеку, которая уже начала опухать. Быстренько вспомнил плетения бранного лечения третьего ранга и активировал его, обратив внимание на то, что мои каналы серьёзно так расширились, стали более разветвлёнными. Прежние ниточки приняли вид рабочих каналов и появились тоненькие зачатки новых.

А почему бы собственно говоря и не да. Я вобрал Силу обратно во вместилище, и припомнив конфигурацию «Бранного лечения» четвёртого ранга, начал формировать новое плетение. Когда закончил щека сразу же зачесалась. Синяк не то повреждение с которым не управиться этим рунам.

Хотя рунами их называть всё же ошибочно. Скорее всё же определённые конфигурации задействования и активизации каналов Силы, которые учёные смогли перевести в рунные цепочки, чтобы обычные одарённые могли использовать вовне.

— А ты как здесь оказалась? — спросил я.

— Странный вопрос. За тобой побежала.

— А почему отец