незначительно дрогнуло. Получилось не сильнее АК-74. Несмотря на дым, я увидел, что «Щит» пошёл рябью, а значит, как минимум, есть попадание в него.

Отец поднял руку, возвещая об успехе и подал знак продолжить стрельбу. Ну я и продолжил сделав ещё три выстрела, теперь уже из стволов меньшего калибра. Затем подошёл на расстояние в семьдесят шагов и произвёл сначала четыре выстрела из рунного пистоля большого калибра, а затем ещё четыре из матушкиных кремнёвок. При этом выдерживал интервал, предоставляя возможность для подкачки «Щита» Силой.

— Ну как? — подойдя к отцу поинтересовался я.

Нагнулся и подобрал первую пулю. Они вязли в щите и растратив энергию просто падали на песок, оставаясь совершенно целыми. Учитывая трудоёмкость их изготовления у меня даже мысли не возникло оставить их. Я бы ещё и поддоны собрал, но при вылете из канала ствола они не просто раскрывались, их срывало с войлочного пыжа и они разлетались. Собрать конечно можно, но потом придётся собирать их как пазл составляя их в целое. Проще выточить другие.

— Кто тебя этому научил? — даже не пытаясь скрыть своё удивление, в ответ спросил он.

— Никто не учил. Вычитал в Тульской губернской библиотеке. Там много чего интересного есть, не нашедшего воплощения в жизни. Вот и решил попробовать. А какой результат? — глянул я на отца снизу вверх.

— Попал всеми пулями и по ощущениям довольно близко к центру щита. Но это мы ещё по мишеням постреляем. А вот убойность… Признаться, ничего подобного я и близко не ожидал. Пули из нормального ружья выбивают почти шесть единиц Силы. Из малокалиберного, где-то четыре с половиной. При попадании, залп из всех стволов этого карабина на ста пятидесяти шагах гарантировано пробьёт защиту в сорок единиц. Это пятый ранг «Щит» и «Панцирь» вместе взятые, или шестой по отдельности, — отец ошарашенно покачал головой, явно не в состоянии поверить в случившееся.

Ну что сказать, я и сам в шоке. В смысле ожидал конечно, что результат серьёзно превзойдёт круглую пулю, но чтобы настолько, явилось приятной неожиданностью. С другой стороны, это задел на будущее, потому что сейчас мне в лучшем случае удастся совладать с дуплетом из полноценного ружья. Тут же, отдача гарантировано повалит меня на землю, если не сломает ключицу или не выбьет плечо.

Впрочем, я ведь могу отстреляться и очередью. Руны ведь подпитываются Силой не мгновенно, а значит и шансы разобрать защиту будут неслабыми. К тому же всегда можно добавить из короткоствола.

— А что с пистолетами? — вторя своим мыслям, спросил я.

— Тоже ни одного промаха. Просто удивительно, когда ты научился так стрелять. Или это всё твои пули?

— По результатам-то, что?

— Большой калибр выбивает две с лишком единицы, это как из обычного ружья получается. А Сашин пистоль где-то вдвое уступит ему же. Просто невероятный результат.

— Я же говорил, — не без удовольствия произнёс я.

— Так, ладно. Дай-ка я постреляю по мишеням, — с каким-то мальчишеским азартом попросил отец.

Он вооружился карабином и пока я перезаряжал пистолеты, разрядил в мишень оставшиеся пять зарядов. При этом не допустил ни одного промаха, хотя куча у него получилась так себе. Результат меня разочаровал и заставил поволноваться. Правда, настроение улучшилось, после того как я сам отстрелялся по мишеням из карабина и пистолей.

Ну что сказать, у меня вышло именно то, на что я и рассчитывал. Если исходить из отложившихся в памяти характеристик берданки, стреловидная пуля превзошла их. Я умудрился поразить ростовую мишень даже на четырёхстах тридцати шагах, что составляет где-то триста метров. Местные штуцера считаются отличными если на такой дистанции поражают щит диаметром в сажень. Отцу реально было чему удивляться.

— Если наладить выделку таких пуль, то… — начал было он с воодушевлением.

— Массовый их выпуск не наладить, — возразил я.

— Почему?

— Вот этот карабин и пистоли, взятые с Макеева, наверняка от одного мастера и диаметры их стволов совпадают. Матушкины по случайности оказались почти идентичными. Незначительную разницу сумел компенсировать войлочный пыж. А вот калибры ружей и пистолей других разбойников хотя и идентичны, но всё же отличаются на половину, а порой и на целую линию*. У трёх ружей и четырёх пистолей не совпадают стволы даже в одном блоке. То есть, нужно будет выделывать пули чуть ли не к каждому стволу, или ружью.

*Линия — 2.54 мм или 1/10 часть дюйма.

— А такое соответствие калибров так уж нужно?

— Конечно. Точность стрельбы достигается в первую очередь благодаря центровке и пули в канале ствола. Малейшая неточность в выделке поддона, оперения, массы, корпуса пули и дорогое изделие улетит в ту степь. Поэтому для массового вооружения дешёвая круглая куда предпочтительней.

— А ты, выходит, можешь выделывать их точно? — хмыкнул отец.

— Я, могу. У меня хороший глазомер и твёрдая рука, потому и рисую хорошо. Если ты желаешь вооружить точным и мощным оружием своих крестьян, то тебе нужно перевооружить их и привести к одному двум калибрам.

— Это слишком дорого, — покачав головой, возразил отец.

— Согласен. Поэтому есть другой путь. Пуля меньшего диаметра, но вытянутая и той же массы, что и круглая, с прикреплённым к ней толстым войлочным пыжом-стабилизатором и бумажной прокладкой. Скорость получится выше, убойность должна возрасти раза в полтора. Точность получится примерно как у моего карабина со сферической пулей, а может и выше. Конечно серьёзно уступит стреловидной, но это куда проще и позволит нивелировать разность калибров.

— Откуда у тебя такие познания? — удивился отец.

— Говорю же, много времени просидел в губернской библиотеке. Это же город оружейников, что там только не пробовали. Я даже читал о магазинных кремнёвых ружьях, с дюжиной зарядов в прикладах и ложе. Но они слишком дорогие, требовательные в обслуживании и капризные. Поэтому имелись только в единичных экземплярах.

— И про все эти пули там написано?

— Ну не сам же я придумал. Откуда мне взять такие познания.

Ни тени сомнений, что отец не станет проверять мои слова и искать книги в которых я это вычитал. Есть результат и ладно, он готов его использовать. Вот если бы это касалось рунных плетений, тогда да, он мог заинтересоваться первоисточником. Огнестрел же его интересовал только как дополнительное оружие или возможность усилить своих крестьян и не более.

— Хотя кое-что придумал и сам, — решил я всё же