Серёженька станет таким же, как ты, когда вырастет. Но ты не имеешь права убегать от тех, кто тебя любит. Потому этим ты причиняешь им боль!

Коля вздрогнул и опустил глаза. Я продолжила увещевать его:

— Твоя мама… Она борется за тебя каждый день. Терпит. И очень старается. Она хочет увезти тебя отсюда и сделает это. Но ты убежал — и ей стало очень страшно. Послушай, ты ведь мужчина. Пусть ещё маленький, но мужчина. Ты должен быть её защитником. Её опорой…

Губы Коли задрожали. Потом он всхлипнул — и всё, что держал в себе, прорвалось лавиной.

Он бросился ко мне, уткнулся лицом мне в бок и зарыдал.

— Я не хотел… Я думал, что маме без меня будет лучше. Тогда бабушка не будет постоянно её обижать. Я только мешаю.

— Тише, Коленька, тише, — я обняла его, крепко прижимая к себе. — Ты её жизнь, слышишь? Ты — самое дорогое, что есть у твоей матери. Ей ничего не нужно — ни эти стены поместья, ни фамилия, ни наследство, — только ты. Даже находясь здесь, она хотела сделать для тебя лучше, чтобы дать тебе возможности для жизни в будущем. Но сейчас, я думаю, она готова оставить всё на свете, лишь бы ты был в порядке.

Коля ещё какое-то время плакал, но вскоре я почувствовала, что его дыхание становится ровнее. Потом он выпрямился, утер нос рукавом и шмыгнул.

— Я больше не буду, обещаю. Только не говорите маме, что я хотел уйти так далеко. Скажите, что я просто вышел погулять.

— Мы скажем ей, что ты был очень мужественным, что ты понял свою ошибку и захотел всё исправить, — наставительно произнесла я.

Он кивнул, смирился. В глазах всё ещё плескалась грусть, но, похоже, он действительно начал успокаиваться.

— Пойдём? — спросила я, протягивая руку, и он сжал мою в ответ.

Пошли в обратном направлении, но через несколько минут встретили одного из солдат. Коля узнал его сразу и бросился к нему радостно. Это был один из сопровождающих Дарьи, который помог ей добраться в поместье. Подчинённый её мужа.

— Дядя Митрофан! — воскликнул мальчишка, прижавшись к нему.

Усатый мужчина улыбнулся и облегчённо выдохнул.

— Нашёлся, сорванец… Что ж ты? Не добавляй нам горя, ладно?

Я поняла, что мы можем спокойно отпустить Коленьку с этим мужчиной, да и мальчик был несказанно рад увидеть солдата. Попросив его проводить ребёнка к матери, мы попрощались, и мужчина ушёл.

Дмитрий же взял меня под локоть и предложил немного пройтись. У него раскраснелись щёки. Я тоже почувствовала волнение. Ещё бы! Возможность побыть наедине у нас представилась едва ли не впервые за долгое время. Да, раньше мы были вместе, буквально жили в одном доме какое-то время, но отношения были совершенно другими. Сейчас казалось, что мы связаны так глубоко и так давно… почти вечность.

Мы свернули с тропинки и буквально через двадцать метров вышли к озеру. Оно притаилось в окружении деревьев — тёмное, могучее, таинственное. Гладкая вода отражала серое небо, откуда, крадучись, начал сыпаться лёгкий, редкий дождь.

Но мы не чувствовали его, потому что это было наше время.

Дмитрий повернулся ко мне и взял меня за руки, мягко сжал их, пытаясь передать свои чувства. Мы смотрели друг другу в глаза. Казалось, что время остановилось.

— Полина… — проговорил он наконец, — я так ждал этого момента, потому что очень хотел сказать… можно?

Я коротко кивнула, волнуясь, как девчонка. Кажется, со всеми этими событиями я совсем забыла, сколько мне лет на самом деле, и чувствовала себя такой молодой.

— Я очень хочу забрать тебя и Серёжу из этого дома, — наконец продолжил Дмитрий. — Больше не могу смотреть на то, что происходит здесь. А так как мне скоро нужно будет уйти, потому что Дарья увезёт своего сына, то прошу: позволь мне сделать это. Я спрячу вас. Тимофей никогда нас не найдёт…

Последняя фраза, хоть и звучала замечательно, казалась нереалистичной.

— У Тимофея большая власть… — начала я несколько напряженно. И тут некстати вспомнился ещё один неприятный человек — тот самый, кто угрожал мне некоторое время назад.

— Нас могут найти, — продолжила печально. — Потому что Тимофей от сына он не отступится. Просто заберёт его у меня — и всё. Однако… — я громко сглотнула, — я тоже не хочу здесь оставаться. Если бы знала, что всё обернётся так… никогда бы не позволила вернуть себя. Впрочем, сейчас не стоит толковать о прошлом. Нужно думать о будущем…

— Что-нибудь придумаем! — воскликнул Дмитрий с жаром.

Кажется, тот факт, что я не отвергла его предложение, очень его воодушевил. И тогда я поняла, что, пожалуй, не могу больше держать своих чувств в себе.

— Дмитрий… — я шагнула к нему, оказавшись вплотную. — Митя…

Он вздрогнул при звучании своего имени, и по лицу его расплылась счастливая улыбка. И снова он казался мне таким юным, таким необычным, таким особенным.

— Полинушка… — он улыбнулся, обняв меня руками за талию. — Свет очей моих…

Я коротко рассмеялась. Прозвучало это так мило, хотя довольно-таки старомодно… с моей точки зрения.

— Скажи… скажи мне, чувствуешь ли ты в своём сердце то, что чувствую я? — зашептал он приглушённо, а глаза загорелись невероятной надеждой. Я кивнула.

— Чувствую. Действительно чувствую.

Дмитрий просиял.

— Я… я так счастлив слышать это. Спасибо тебе!

— За что же спасибо? — я смутилась. — Всё это время ты помогал мне. Помогал, спасал, поддерживал. Это я тебе должна.

Тогда он рывком наклонился ближе, и его губы оказались напротив моих.

— Можно я верну свои долги… поцелуем?

Этот игривый вопрос застал меня врасплох. Вот уж не думала, что такой правильный, добропорядочный молодой человек вдруг захочет такой оплаты. Но в этот момент я почувствовала безумную радость.

— Можно, — ответила с улыбкой.

И Дмитрий не заставил себя ждать.

Он целовал меня нежно и трепетно, ласково и с жаром. Его руки обнимали меня крепко-крепко. Движения чужих губ заставили меня забыть обо всём на свете. Хотелось отдаться этому чувству до конца, хотя это было безумием.

Неужели существует счастье больше, чем собственный ребёнок? Неужели даже в этом мире я могла бы иметь невероятную близость с человеком, который так хорош? Близость — в первую очередь — душевную. Глаза в глаза, плечо к плечу, вместе против беды, вместе во времена радости…

И поцелуй Дмитрия доказывал мне, что всё это возможно.

Да, надо убегать. Нужно уходить как можно дальше и как можно скорее. И пытаться обрести своё собственное счастье вдалеке от одержимых людей семьи Горенских…