или злым… Тепло, что он мне сейчас даёт накрывает все остальные эмоции… Его очень много… И оно как защитное одеяло…

— Посиди, подожди… Я сейчас… — исчезает и тащит с собой бинт с мазью. Делает всё сам… И так аккуратно накладывает его, что я начинаю думать, будто он заканчивал курсы медицинского… Но, видимо, суть в другом… Год он наблюдал как за ним самим ухаживал другой человек…

— Ты потом ездил к этому мужчине? В Забайкалье?

— Запомнила… — усмехается он. — Нет, не ездил. Отправил только кое-что в подарок. И всё…

— Жаль… Наверное, он — хороший человек…

— Он — хороший лекарь. Это могу точно сказать… Но мы не дружили. Он знал, чем я занимаюсь. Если думаешь, что он радовался… То нет, лисица… Он и отпускал меня под дулом дробовика, — заявляет он, и мне вдруг становится так жутко страшно.

— Господи…

— Ага… Голодная? Я бы пожрал… Думал, любимая женщина ждёт меня дома, а оказалось, что ей похер и она свалила в закат…

— Амир, прекрати, — привстав, облокачиваюсь на него. — Чего бы ты хотел?

— Чтобы ты прижала жопу и подождала, когда я что-нибудь сделаю, — отвечает он и, схватив меня за талию, резко усаживает на стул… Мне ничего не остаётся, как просто сидеть и смотреть на то, как здоровенный мужик в татуировках надевает на себя фартук, начав готовить на этой кухне… Даже хихикаю из-за этого…

— Чё?

— Ничего…

Некоторое время мы просто переглядываемся… Я пытаюсь вспоминать то время, когда была безоговорочно влюблена в него… Я раньше никогда так с ним не разговаривала… И не смела даже… Слушалась… Заглядывала в рот… Полностью доверяла… Хоть это и было весьма быстро, но сердцу в пятнадцать не прикажешь… Сейчас же у меня чувство, будто мы с ним на равных… Но меня всё время так и тянет ковырнуть его, вопреки здравому смыслу…

— Амир, почему ты выбрал меня тогда? Ведь вся школа… Все девочки хотели… И ты мог… — растерянно подбираю слова, но он молча продолжает готовить, никак не комментируя мои слова.

Через полчаса мы садимся ужинать… Жуёт он тоже молча. Только поглядывает на меня, словно насмотреться не может…

А потом мы идём спать… Время на часах уже четыре утра…

— Во сколько ты завтра уезжаешь?

— Мне нужно к восьми, но ты хотела к родителям… Сама скажи, во сколько тебя увезти к ним… — стаскивает с себя почти всё… Оставляя только трусы… И мне постоянно кажется, что они просто с треском разойдутся по швам на его раскаченном теле…

— Я писала отцу сегодня, что приеду завтра к двум…

— Хорошо. В половину второго я буду здесь… Отвезу тебя папочке Алеку… — пристраивается он сзади и прижимает меня к себе. А я прячу нас обоих под одеяло…

— Можно спросить тебя? — спрашиваю, зарывшись носом в складки пододеяльника и чувствую жар, разгорающийся позади между нашими телами.

— Ну…

— Если бы у тебя была дочь… И к ней бы подкатил такой как ты…

— Я бы убил его. Без вопросов. Вывез на поляну в лес и застрелил, сбросив с утёса.

— О, Господи… Амир… — хмурюсь я, услышав это, а он пожимает плечами. — Значит, мне что… Мне рожать тебе только мальчиков?! — возмущенно спрашиваю и только потом понимаю, что ляпнула вообще…

— А ты что… Мне рожать уже собралась, лисица… — усмехается, ещё крепче меня обняв, и елозит своей щетиной по моей шее.

— Нет, — категорично отвечаю. — Господи, нет… Я это теоретически спросила… Отстань!

— Ну, если теоретически… — отвечает он хрипло. — Я бы хотел и мальчиков, и девочку… Такую, как ты… Только чуть покладистее… Потому что я не такой, как твой отец…

— Мой отец любит меня…

— Я знаю это, Алиса… Я понимаю, иначе бы никогда не стерпел его поступка. Надеюсь, ты поймёшь меня когда-нибудь… Но я не обязан его уважать только потому что он тебя создал…

— Я и не просила… Мне просто больно, что всё вот так складывается, — отвечаю, задавливая ком в горле. — Я мечтала о другом…

Я же помню, как сильно хотела их познакомить раньше… Как мне было важно, чтобы папа его принял. И чтобы сам Амир постарался ему понравится. Не знаю вообще, на что я надеялась??? Была такой дурочкой в розовым очках… Ничего кроме своих чувств не замечала… Мне казалось, он тоже меня любит. Что ему важно… А сейчас я уже просто не понимаю, считать ли это любовью…

— О чём, лисица? О Кирюше и ячейке фигуристов? — спрашивает он, словно издеваясь над моими нервами. Да ещё и так сильно сжимает меня при этом… Всем станом своим давит. Ощущаю ревность и в голосе, и в каждом новом касании. Господи, да он и задушить, наверное, может, когда ревнует… Настолько становится отбитым…

— А если я скажу, что да? Если скажу, что хотела замуж за него и родить ему кучу фигуристов, ты бы… — вздыхаю, ахая, когда он просто твердеет за моей спиной… Мне кажется, что весь покрывается пятнами. — Я не хотела его… Ни замуж, никак… Он мне не нравился… — признаюсь уже шепотом. — Как мужчина… Разве что, как человек…

— Как человек, который столь легко от тебя отказался может нравится? Его напугали разок, а он тупо обосрался, отдав тебя мне, как вещь… Такое тебе нравится? Ты хотя бы осознаешь, что это значит? Как звучит? — спрашивает он, и я киваю.

— Твои слова не причиняют мне никакой боли… Наверное, потому что я знаю, что на свете есть только два мужчины, которые готовы за меня бороться… Которые могут… Страдать и терпеть боль… — сквозь слёзы бормочу, а он касается моего живота… Когда он его трогает у меня всё внутри почему-то переворачивается… Будто это то сакральное место, где нас что-то связывает…

— И кто же это, лисица… Скажи…

— Ты сам знаешь…

— А я хочу, чтобы ты, мать твою, это сказала… — рычит он за моей спиной.

— Ты и мой отец… — отвечаю, ощущая, как он нюхает мою шею. Как сжимает талию и поднимает на теле каждый волосок… — Амир…

— Лежи просто… Вот так лежи… — держит меня перед собой как какую-то куклу… и меня очень волнует, что я начинаю ему подчиняться… Будто сама этого хочу… Как он это вообще делает… До сих пор не понимаю реакций своего тела на любое его движение или слово… — Красивая моя… Необыкновенная… Хочу ответить на твой вопрос… С самого первого дня… Как увидел тебя, никого больше не хотелось… Только тебя себе хотел… Твою грацию, стать, глаза… Чтобы смотрела на меня вот так, как смотришь… Потому что раньше