вас нет там родственников, и твоя жена не вернётся через неделю здоровая и счастливая.

- Ты не понимаешь. – качаю головой. – Она не имела права уехать вот так – без разрешения. И она не поехала бы к родне, где я могу её вычислить. Нет. Найди её. Хочу знать каждый её шаг.

Дима кивнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но он знал меня слишком хорошо.

- Не горячись, Камал. У всего есть причина и следствие. Если она до сих пор в Турции, мы её найдём, но потребуется время. Наберись терпения.

- Дима, ты меня знаешь. – мой голос стал тише, в нём появились шипящие нотки. - Я не очень терпелив, а Эниса испытывает границы моего терпения. Ещё раз – она не могла провернуть всё это в одиночку. Не моя жена. Ей помогали. Хочу знать всех.

- У неё есть деньги? – вдруг спросил Дима, переключая мои мысли. – По базам мы не обнаружили личных карт.

- У неё только моя карта. – пожал я плечами.

Дима стал похож на гончую, почуявшую дичь.

- Пробей по банку, где она деньгами пользовалась или снимала. Почему ты мне сразу не сказал, что у неё карта на твоё имя?

- Да, вылетело. Она почти деньгами не пользовалась! Пойдём наверх. Там ноут. Вместе посмотрим.

Пока поднимаемся, я думаю только об одном – хоть бы она не подумала, что её можно отследить по этим грёбаным деньгам…

Глава 44.

Эниса

Я сижу с кружкой душистого мятного чая на широком подоконнике общего холла шелтера* в одной европейской стране. С улицы доносятся звонкие детские голоса. Счастливые, весёлые… Среди нас есть женщины с детьми.

Я почти ни с кем не общаюсь. Здесь мало тех, кто хорошо говорит по-английски, как я. Часто женщины говорят лишь на своём национальном языке. Поэтому, я больше разговариваю с персоналом.

Но иногда прошлое прорывается наружу без слов. В глазах этих женщин застыл страх. Одна из них, уже в возрасте, постоянно вздрагивает при громких звуках. Вторая - шарахается и старается закрыться руками при резком движении кого-то из персонала или других женщин. Это всё машинально. Они ещё не отвыкли. И вряд ли, когда-нибудь отвыкнут.

Здесь нет мужчин. Все сотрудницы – женщины. От этого появляется чувство безопасности и защищённости. Только мой адвокат – мужчина.

Но в моей душе тоже постоянно живёт тревога. Её ничем нельзя унять. И, как ни странно, чувство вины. Мне не хватает близких – мамы, Багидат, невестки и золовок… Все они были добры ко мне. Почему-то мне кажется, что я их предала своим побегом. Быть может, я поторопилась?

Остаться в изоляции одной в девятнадцать лет – это не то, о чём я мечтала. Я в полной растерянности. Я не знаю, чем мне заниматься, как жить дальше, куда направляться и что вообще делать. Обо мне всегда заботились, я не знаю, как жить одной. У меня нет профессии, нет образования. У меня ничего нет. Даже одежду мне предоставили здесь. И она очень отличается от той, к которой я привыкла…

Отхлебнув горячего чая, я поднялась с подоконника и побрела в свою небольшую комнату. Всего вторую неделю в шелтере, а уже готова лезть на стену. Мне нечем здесь заниматься, нечего делать. Только вспоминать свою прежнюю жизнь.

Я легла на кровать и прикрыла глаза, в который раз вспоминая свой побег. Усмехнулась. Надо же… Как только решилась? Как смогла?

У меня не возникло проблем в Турции. Только на паспортном контроле мои документы долго придирчиво изучали. Но спросили только, на сколько я в Турцию. Я предъявила уже купленный электронный билет на самолёт в другую страну, и вопросов больше не было.

В Европе меня забрала приятная женщина, фото которой мне прислала Анна. Всё прошло, как по нотам. Ирина, так звали мою сопровождающую, тепло обняла меня в аэропорту и тоже выдохнула с облегчением.

Оказывается, что всё не всегда так гладко. Бывало, что девушек подавали в розыск моментально, или у них не было документов и их долго приходилось восстанавливать, и родственники успевали организовать розыск. Тогда их могли просто завернуть, несмотря на то, что с документами всё в порядке.

Как только я оказалась в её квартире, со мной случилась истерика. Напряжение отпустило и вылилось рекой слёз.

- Ты такая красивая и совсем молоденькая… Не бойся. Всё уже почти получилось. – журчала Ирина, отпаивая меня какими-то душистыми каплями. - Главное, ни с кем из прошлой жизни не контактируй. Совсем ни с кем. Забудь свою прошлую жизнь. Считай, что ты заново родилась.

Мы долго говорили с Ириной на кухне, она рассказывала мне план действий и всё время гладила мои волосы и руки, стараясь успокоить.

На следующий день я попросила убежища, как жертва домашнего насилия на пункте пересечения другой европейской страны, и осталась совсем одна. Ко мне сразу вызвали миграционную службу, и почти одновременно с ними прибыл адвокат, с которым сотрудничает фонд. Крис продолжает вести моё дело и сопровождает на всех собеседованиях с миграционной службой. Он же помогает собрать доказательную базу.

- Здравствуйте, Эниса. – коротко стукнув, мужчина приятно улыбнулся и шагнул в мою комнату. – Как-то у вас тут темно. – поморщил прямой нос.

- Здравствуйте, Крис. – я пересела в небольшое кресло у письменного стола.

Да, в моей комнате довольно темно. Она находится на первом этаже, и прямо перед окном растёт огромный раскидистый куст.

- Не хотите прогуляться?

Нам не запрещают гулять, но, учитывая, как мы все оказались в шелтере, просят сообщать, куда мы уходим. На всякий случай.

Качаю головой.

- Простите, но нет, Крис. Спасибо.

- Эниса, вам не обязательно сидеть здесь целыми днями. – улыбается Крис. – Вы не объявлены в розыск. Я постоянно мониторю ситуацию.

- Это хорошо? Или плохо? – мои губы дрогнули.

- Понимаете, Эниса… - Крис стал серьёзным, - Это может значить, что вас почему-то не ищут или, что ищут самостоятельно.

Никто не ищет меня? О, нет. Мы связаны с Камалом брачным договором. Мой побег поставил семьи на грань войны. Они будут меня искать. Значит, не хотят огласки. Хотят сделать всё тихо. От этого осознания становится ещё хуже, ещё тревожнее.

- Скорее, второе. – печально улыбаюсь. – Я слишком дорогой трофей.

- В любом случае, найти вас будет очень непросто. Единственное условие, постарайтесь не попадаться на