отпущу. Придется покуковать здесь. Разберусь с вашим боссом — пришлю людей, они и вытащат на свет Божий.

— Развяжите, — процедила Скотница.

— Не развяжу.

— Больно, — пожаловался пришедший в себя лаборант.

— Потерпите! Теперь о другом. Где логово?

Скотница медлила, и Мордатый заорал:

— Выкладывай, дура! Пропадем ни за понюх табаку.

Такого оборота — в традициях классической русской словесности — Матвей от бандита не ожидал. Достойно уважения. Жаль, дела Мордатого были лишь осуждения достойны.

Скотница зажмурилась, как перед прыжком в воду с обрыва, и начала давать показания...

Пятнадцать минут спустя Быстров и Лисичкина поднимались по лестнице. Матвей не сомневался, что пленники попытаются освободиться от пут, но не сомневался и в том, что у них это не получится: зачет по искусству вязания узлов курсант Быстров в свое время сдал с первого захода. Тем более можно было не беспокоиться за охранника, которого спецагент без лишних церемоний — волоком — перетащил в лабораторию. Единственно для устрашения. Пребывать в бессознательном состоянии ему предстояло еще долго, да и потом он будет слишком слаб, чтобы предпринимать какие-либо телодвижения. Так-то оно так, но руки любителю почаевничать Быстров все-таки скрутил.

Оказавшись на улице, Быстров направился к джипу «Мицубиши-паджеро», сверкавшему иссиня-черным лаком и хромом. Это была машина Скотницы. У подручных Сидорова была какая-то неуемная страсть к тяжелым внедорожникам. И осьминожкам у заднего стекла.

Матвей нажал кнопку на брелоке, позаимствованном у Гадюки, и автомобиль дважды мигнул фарами, приветствуя нового хозяина. Машина, она же тупая, она любому рада...

Потянув рычаг под «торпедой», спецагент отомкнул капот. Памятуя о дурной привычке Динозавра минировать машины, Матвей не хотел более препоручать их с Мариной жизни случаю.

Наметанному глазу хватило полминуты, чтобы найти взрывное устройство. Тонкий кабель уходил от аккумулятора в недра автомобиля. Быстров отсоединил проводок, просунул руку между патрубками, открутил гайку и извлек из специального гнезда аккуратный цилиндр. Сколько в нем содержалось взрывчатки и какой мощности в тротиловом эквиваленте, в настоящий момент его не очень интересовало. Хотя если по весу, то прилично и изрядно. Спецагент вытащил детонатор и положил «беззубую» мину на коврик межу передними и задними сиденьями джипа.

— Можно отправляться, — сказал он Лисичкиной.

Им нужно было преодолеть около шестидесяти километров. И вот же совпадение — ехать опять предстояло в сторону Зеленограда. И за него — к Солнечногорску. Там на светофоре «уйти» к озеру Сенеж, обогнуть его по дамбе и свернуть на лесную дорогу. От той развилки до владений Динозавра рукой подать.

В дороге обошлось без приключений и без особых пробок, даже в районе Химок машины не тащились, а ехали с почти рекордной для этого отрезка скоростью в 40 километров в час.

Скатившись с моста над железной дорогой, они обогнали тягач, на платформе которого громоздились закопченные остатки «Чероки». Криминалисты сопровождали их в свои владения для проведения более тщательной экспертизы. А надо бы на свалку... Но — нельзя! Закон не дозволяет.

Пока добрались до Солнечногорска, Матвей и Марина буквально измучили друг друга домыслами, кому и зачем нужен ифлон-647. Но вот и поворот к озеру.

Сенеж был гладким и спокойным. На берегу с удочками терпеливо стояли рыбаки, тешившие себя надеждой что-то поймать, ну хоть что-нибудь.

Гадюка Вторая все расписала в точности: развилка! Еще через километр они увидели узкую, ныряющую в лес дорогу и «кирпич» при ней. Проезд был запрещен. Но не им!

Быстров медленно повел «паджеро» по щербатым бетонным плитам. Те были старыми, неровно уложенными. До первого поворота. За ним картина волшебным образом менялась: плиты «помолодели», выровнялись, прижались краями друг к другу, создавая если не идеальное, то вполне приличное дорожное полотно. Потом плиты сменил асфальт. Но Матвей газа не добавил, осторожность не помешает.

Минут десять они тащились среди деревьев, наконец осины и ели стали расступаться. Быстров высмотрел порядком заросшую старую просеку и свернул на нее. Подминая кусты, углубился в лес метров на пятьдесят, загнал машину в заросли малины и выключил мотор. Опустил стекло. Прислушался. Пели птицы.

— Я туда и назад.

Пальцы Лисичкиной сжали рукоятку «лилипута» с двумя последними патронами.

Быстров выскользнул из машины и пропал — этому их тоже учили в спецшколе. Метров двести он бесшумно пробирался сквозь подлесок, пока не разглядел высокий забор с натянутой поверху колючей проволокой. По словам Скотницы, проволока была под напряжением. Матвей стал забирать вправо. Через несколько минут он услышал музыку — еще не мелодию, а только уханье бас-гитары. Он опустился на живот и пополз. К бас-гитаре добавились скрипичная партия, исполняемая синтезатором, и дробь ударных. Стволом «Узи» Быстров раздвинул ветки.

У массивных ворот, собранных из дубовых плах, на лавочке сидели два парня в черных беретах и черных же комбинезонах. Даже портупеи на них были черными. А в черных кобурах точно были не огурцы.

На лавочке стоял и играл магнитофон. Чтобы скучно не было.

«Секьюрити» лузгали семечки. Со стороны могло показаться, что они просто «отбывают номер». Но так мог подумать неопытный человек, каковым спецагент Быстров не был. От него не укрылись внимательные взгляды, которыми «люди в черном» ощупывали лес. И сидели они не расслабленно, а подобравшись, готовые в любой миг вскочить и действовать так, как подсказывает ситуация: либо стрелять навскидку, либо занять боевую стойку для рукопашной.

Так, сказал себе Матвей, с церберами все ясненько. А что в этих пенатах с техническим обеспечением?

Столбы забора, здесь увитого «колючкой», как шпалеры виноградом, прикрывали жестяные конусы, чьим единственным служением было сбережение древесины от влаги и гнили.

Теперь деревья у дороги. Что это? Скворечник. Да только предназначен он не для птах божьих, а для видеокамеры, вон окуляр посверкивает.

Укрытых в скворечниках камер Быстров насчитал три штуки. Еще две видеокамеры прятались в вороньих гнездах.

Медленно отпустив ветки, Матвей по-рачьи отполз назад, поднялся и кружным путем вернулся к «паджеро». Марина вздрогнула, когда он внезапно вырос перед машиной, вскинула руку с пистолетом...

— Это я, — торопливо сказал спецагент.

— Теперь вижу, — рассердилась Лисичкина. — А я ведь и выстрелить могла.

— Но не выстрелили! — бодрым голосом проговорил Быстров, чувствуя за собой вину: надо было шумнуть, а то выскочил, как черт из табакерки. От такого всякий сорваться может. Марине же за последние дни столько довелось испытать, что даже странно, как это она не начала палить почем зря.

— Я могла вас убить.

— Не убили же! Но — каюсь, был не прав, готов понести любое наказание.

— Любое... — протянула девушка. — Надо пользоваться моментом.

Матвей чертыхнулся про себя, потому что понял, какие слова сейчас