с половиной дней: я срезал через северный хребет, обходя Длинную Балку по верхней тропе, которую обнаружил на обратном пути после первого визита. Каменистый гребень вёл прямиком к скальному выступу над водопадами, и хотя подъём был круче, чем по маршруту Торна, часов в пути он экономил почти целый день.

Ягоды Серебристого Вьюна давно покоились в мастерской деда, переложенные обработанным мхом. Сокол не появлялся с момента нашей первой встречи, видимо, залечивал рану на подкрылье и не горел желанием проверять, насколько метким стал стрелок, который его ранил. Площадка у водопада была пуста, только водяная взвесь висела в воздухе плотным серебристым облаком, оседая на камнях и листьях мелкими каплями.

Я подошёл к стене воды и вдохнул. Знакомый рёв заполнил уши, шум падающего потока заглушал всё остальное. Монотонный вечный шум, под которым земля дышала своим древним ритмом.

Подземелье ждало за этой стеной. Я чувствовал его присутствие через камень, слабое давление чужеродной маны, запечатанной внутри скалы, и каждый раз, когда подходил к водопаду, давление становилось чуть заметнее.

Предыдущие три вылазки я потратил на изучение первого этажа, проходя коридор за коридором, комнату за комнатой, оставляя на стенах метки ножом и фиксируя в блокноте расположение проходов, тупиков и отсеков, где появлялись порождения. Грубая карта постепенно обрастала деталями: здесь развилка, здесь поворот направо ведёт в пустую камеру с каменными полками, здесь ниша, в которой обычно прячутся двое серокожих тварей.

Порождения первого уровня стали рутиной.

Те же серокожие гуманоиды, низкие и сутулые, с непропорционально длинными руками и красными точками вместо глаз. Атаковали они группами по два-три, пытались окружить, использовали примитивную засадную тактику, прячась за перегородками и в нишах. Удар когтями, хватка за конечность, попытка повалить и добить на земле. После третьей-четвёртой встречи их поведение читалось наперёд.

Каменная Плоть за это время как навык успешно развилась и теперь при активации формировала подобие наручей на предплечьях, плотных каменных накладок, защищавших от когтей и хватки. Ножом в незащищённые участки, шею или грудь, каждая тварь укладывалась за два-три удара сердца. Тела рассыпались в прах, прах впитывался в пол, а кристаллы маны оставались — крошечные голубоватые сгустки, которые я аккуратно собирал в кожаный мешочек.

За одну вылазку набиралось от пяти до семи кристаллов. Мелких, низкого качества, каждый размером с ноготь мизинца. Скромный, наверное, доход для авантюриста, привыкшего к добыче из подземелий третьего-четвёртого уровня, но для меня каждый кристалл имел другую цену. Да и то, что благодаря этому я развиваю свои навыки, дорого стоит.

Сбыть, впрочем, свою добычу в виде кристаллов сейчас было невозможно.

Сорт торговал травами и алхимическими составами, кристаллы маны лежали за пределами его экспертизы и интересов. Продать их в Вересковой Пади — означало привлечь внимание, которого я старательно избегал: деревенский парень, внезапно выставляющий на продажу кристаллы из Подземелья, мгновенно породил бы вопросы, на которые честный ответ стоил бы дороже любого кристалла. Откуда? Из какого подземелья? Кто ещё знает? Можно ли туда попасть?

Авантюристы Маркуса бродили по лесу в поисках именно таких мест. Гильдия платила за информацию о неисследованных подземельях, и одно неосторожное слово превратило бы мой тихий источник ресурсов в проходной двор. Рано или поздно это случится, ну а пока я могу заметать следы и ходить в него сам.

Кристаллы ждали своего часа, как и ядро теневой пантеры, монета Луны с остаточной магией, перья Стального Сокола, переработанные к этому моменту в метательные клинки, но ещё ни разу не испытанные в бою, и тот странный оберег с лисьего алтаря.

Арсенал рос медленно, кусочек за кусочком. Когти Грозы и нож с клыковой рукоятью закрывали ближний бой, Каменная Плоть прикрывала от ударов, а Молниеносный Шаг и Покров Сумерек позволяли появляться и исчезать, прежде чем противник успевал среагировать. Для дистанции оставался лук Борга и перья-клинки, а лоза из семени подаренного вязом добавляла захват и комбинации с молнией. Стойкость Горного Хребта держала всё это вместе, не давая телу сдать раньше времени. Каждый элемент латал слабость предыдущего, и вместе они складывались в систему, которая позволяла мне стоять на равных с тем, что обитало в глубинах Предела или в каменных коридорах подземелья за стеной воды.

Я стоял у края обрыва, глядя вниз на бурлящую чашу водопада, и холодные брызги оседали на лице, смывая пыль и пот трёхдневного перехода. Водяная завеса грохотала, и за её белой стеной скрывался проход в другой мир, замкнутый и терпеливый, генерирующий порождения и кристаллы с неторопливостью, присущей вещам, которые старше любого поколения.

Подземелье восстанавливалось, и это было главным наблюдением, ради которого стоило возвращаться снова и снова.

Я засёк закономерность на втором визите. Борозды на стене первого коридора, оставленные Когтями Грозы при первом прохождении, стали мельче. Оплавленный камень разгладился, трещины затянулись, скала будто обладала памятью формы и стремилась к исходному состоянию. Ещё через неделю борозды превратились в бледные линии, различимые только на ощупь. К четвёртому визиту стена выглядела нетронутой.

Порождения появлялись заново. Те же серокожие гуманоиды, того же ранга, в тех же отсеках, в том же количестве. Подземелье штамповало их по шаблону, заполняя пустоты, образовавшиеся после моих зачисток, как какой-то отлаженный механизм. Убей пятерых, вернись через пару дней, и пятеро новых будут ждать на тех же позициях, с теми же повадками и тем же уровнем агрессии.

Ресурсы тоже возобновлялись. Кристаллы маны, которые я собирал после каждого боя, формировались внутри каждого нового порождения заново, а стены коридоров, из которых я выковырял несколько кусков камня для анализа, заросли обратно, гладкие и цельные. Единственное, что по моим ощущениям кристаллы маны, что я добывал с этих существ, постепенно становились слабее.

Замкнутая экосистема, работающая на собственном топливе. Подземелье генерировало ману из какого-то источника, спрятанного на нижних этажах, если они существовали. Порождения рождались из этой маны, жили на ней, охраняли пространство. Когда их убивали, тела возвращались в пол, мана рассеивалась и впитывалась обратно в камень, после чего цикл начинался заново: сгущение, формирование новых тел, расстановка по постам.

Возобновляемый источник, практически бесконечный, если действовать осторожно и не пытаться выгрести всё за один раз и позволять ему восстанавливаться.

Я сел на камень у края обрыва, достал блокнот и записал наблюдения четвёртого визита, сопоставляя их с предыдущими. Цифры складывались в картину, которая радовала и одновременно внушала настороженность.

Радовала, потому что стабильный доступ к кристаллам маны решал десяток проблем разом. Кристаллы можно было использовать для подпитки рунных артефактов, в алхимических реакциях, для прямого восполнения резерва в экстренных