на Ясеня. На нем были светлые брюки и голубая рубашка с короткими рукавами. Надишь было странно видеть его одетым пристойно, но при этом без застегнутого на все пуговицы докторского халата, да еще и в этой обстановке. Как будто две параллельные реальности ее жизни внезапно столкнулись.

Спустя несколько минут, убедившись, что ровеннец не агрессивный, родственницы Ками снова принялись голосить. Ясень не выдержал и пяти минут такой пытки.

— Нади, выстави этих клуш вон отсюда. Они так верещат, что я собственные мысли не слышу.

Предложение пойти вон не только не вызвало у женщин восторга, но и спровоцировало активное сопротивление. В итоге Ясеню пришлось отвлечься от умирающей Камижи и заняться ее чрезмерно оживленными родственницами самолично. Он был мужчина, иностранец, белокожий и страшный. Его они послушались. К тому времени приступ закончился. Вой не затих, но теперь хотя бы был чуть приглушен дверью. Ками лежала совершенно неподвижно, развернув голову ухом к полу. Ее лицо было безмятежно, руки и ноги расслаблены.

— О нет! — вскрикнула Надишь. Развернув к себе голову Ками, она снова прижалась ухом к ее носу и прислушалась: ничего, только отчаянный грохот собственного сердца. Ее захлестнула волна чистой паники, губы изогнулись перевернутым кверху брюшком полумесяцем.

— Нади, ты же у меня умная… Ты хоть не голоси, — тихо произнес Ясень.

Но Надишь уже зарыдала.

— Она умерла! Смотри, она мертва…

— Да нет же, нет, грудь вздымается, — взяв Надишь за руку, Ясень приложил ее пальцы к шее Ками, и она ощутила пусть слабую, но все же четкую пульсацию сонной артерии, заставившую ее всхлипнуть от облегчения. — Сейчас я интубирую пациентке трахею, — тихо продолжил Ясень. — Затем с помощью зонда промою ей желудок. Затем введу сорбент. Затем мы отвезем ее в больницу.

Пациентка. Надишь ощутила, как шум в ушах начинает стихать. Снова стали различимы плач и стоны за дверью. Да, пациентка. У них много пациентов, и это одна из. Сейчас ей следует сосредоточиться на работе.

— Что я должна делать? — у нее стучали зубы, она часто дышала, но в голове у нее посветлело.

— Как всегда — ассистировать, — Ясень надел перчатки. — Мне нужно полотенце, а лучше несколько. Ведро воды комнатной температуры. Таз, кувшин. Организуй.

Надишь кивнула. Она выбежала из комнаты, отдала указания и вернулась со стопкой полотенец в руках. Сбросив с постели одеяло, вдвоем они аккуратно подняли Ками с пола и уложили ее на матрас. Свернув одно из полотенец, Ясень подложил его Ками под голову. Раскрыв ее челюсти, он произвел осмотр ротовой полости.

— Проведи преоксигенацию, — приказал он. — Дыхательный мешок вон там, на клеенке.

Надишь кивнула. Дыхательный мешок представлял собой маску с присоединенным к ней мягким баллоном с воздухом. Прижав маску к лицу Ками, Надишь начала ритмично нажимать на баллон, загоняя воздух в легкие. Тем временем Ясень подготовил интубационную трубку, убедился, что манжетка трубки исправна, шприцем вдувая и выдувая воздух в клапан, а затем обработал трубку лубрикантом.

— Достаточно.

Надишь отодвинулась, предоставляя ему место. Склонившись над Ками, Ясень открыл ее рот шире и ввел указательный палец в гортань. Прижав надгортанник к корню языка, другой рукой он начал аккуратно, следуя вдоль пальца, вводить трубку. Трубка заскользила внутрь, не встречая препятствий. Ясень извлек из трубки уплотняющий ее проводник. Присоединив дыхательный мешок к интубационной трубке, Ясень нажал на баллон, делая пробный вдох.

— Дай мне стетоскоп, — приказал он. — А затем продолжи подавать воздух.

Надишь протянула ему стетоскоп и перехватила дыхательный мешок. Приподняв у Ками сорочку, Ясень провел аускультацию. Грудная клетка Ками вздымалась равномерно; дыхательные шумы прослушивались в обоих легких. Ясень снял стетоскоп и присоединил к клапану интубационной трубки шприц. Периодически наклоняясь ухом ко рту Ками, он медленно загонял воздух в клапан, расширяя находящуюся на конце интубационной трубки манжетку до тех пор, пока не исчез звук просачивающегося воздуха. После повторной аускультации Ясень надрезал пластырь и с его помощью зафиксировал интубационную трубку в уголке рта. Теперь, когда трахея была надежно загерметизирована расширившейся манжеткой и защищена от аспирации промывных вод, они могли приступить к промыванию желудка.

К тому моменту Надишь абсолютно успокоилась. Она больше не была одна в этой ситуации, не принимала сложные решения, переложив ответственность на того, кто превосходил ее в знаниях и опыте. Бросая взгляды на хладнокровного, сосредоточенного Ясеня, она ощущала симпатию, граничащую с обожанием. Подход Ясеня к работе вызывал у нее восхищение, несмотря на то, что она ни на секунду не забывала о его моральных изъянах. В этом и состояла ее проблема: полюбить она его, конечно, не полюбит, но и возненавидеть по-настоящему не смогла.

Надишь приказала сестрам Ками внести ведро с чуть подогретой водой, поставила рядом таз, кувшин, разложила полотенца. Ясень тем временем отмерил необходимую длину желудочного зонда, протянув его от кончика носа Ками, через ухо и до мечевидного отростка, после чего сделал на зонде пометку йодом. Очень аккуратно, контролируя положение интубационной трубки, он перевернул Ками набок, обработал зонд лубрикантом и ввел его через рот до отметки. Большим шприцем он подал в зонд небольшую порцию воздуха и послушал желудочные шумы с помощью стетоскопа. Воздух проходил в желудок. Значит, установка зонда прошла успешно.

— Добавь в ведро марганцовку. Вода должна стать бледно-розового цвета.

Присоединив к зонду воронку, он опустил ее ниже уровня желудка Ками, наполнил водой, а затем приподнял воронку выше уровня желудка. Розоватая вода устремилась в устье воронки. Когда воронка почти опустела, Ясень низко опустил ее, и теперь в воронку хлынуло мутное содержимое желудка. Ясень выплеснул его в таз. Он снова наполнил воронку и поднял ее, вливая воду в желудок. Они повторили это много раз до тех пор, пока вода из желудка не уровнялась в прозрачности с той, что еще оставалась на дне ведра. Растворив в воде активированный уголь, Ясень ввел его через зонд. Он вытащил зонд, затем, на выдохе, извлек интубационную трубку.

— Скажи им, что мы забираем ее в больницу. И прихватим с собой одеяло.

— Она будет жить?

— Скажем так — сейчас у нее значительно меньше причин, чтобы умереть.

Услышав, что Ками не останется дома, женщины подняли уже привычный галдеж. Надишь тщетно пыталась их образумить, а затем вышел Ясень и, чеканя слова, уведомил, что решение принято. Они были так подавлены его авторитетом, что позволили поднять Ками и унести. Надишь одной рукой волокла тяжеленный чемодан, а другой поддерживала за локоть несущего Камижу Ясеня, направляя его в темноте. В машине они осторожно уложили Ками на заднее сиденье, зафиксировали ее ремнями безопасности, чтобы не