Он ожидал последней фразой вызвать у собеседника какую-нибудь ответную реакцию, однако тот продолжал взирать на происходящее с видом случайного свидетеля, который вот-вот встанет и удалится восвояси.

Не дыбе такие быстренько ломаются, подумал Скелли, а вслух сказал:

– Вы ведь Ротрам, торговец оружием, мы ничего не перепутали?

– Если я буду это отрицать, вы меня отпустите?

– Что вы делали вчера в таверне «У Старого Замка»?

– Ел, разумеется.

– Только не говорите, будто разгонять толпу вас подтолкнули скопившиеся после еды газы. Вы ведь прекрасно понимаете, что я не звал бы вас сюда, если бы вы, Ротрам, ни оказались, случайно или нарочно, замешаны в одном очень нехорошем деле. С которым мы сейчас вынуждены разбираться.

– Допросите своих людей, которые без зазрения совести вторгаются в чужой дом и начинают там бесчинствовать на глазах потрясенных посетителей. Зачем вам нужен я?

– Именно для того, чтобы установить истинное положение вещей. Или вы считаете, что мы подобным, как вы выразились, вторжениям попустительствуем? – Он оглянулся на Ризи, самолично занявшегося очагом, словно ища у него поддержку своим словам. – Каждое утро я просыпаюсь и обнаруживаю, сколько еще старого мусора нам предстоит убрать, чтобы замок, да и весь Вайла’тун задышали свободно.

Собеседник благоразумно промолчал.

– Почему хозяева таверны предпочли уйти?

– А что им оставалось, по-вашему, делать? Ждать, когда их убьют?

– Но ведь вы только что сказали, что правда была на их стороне. Были свидетели вроде вас. Все бы подтвердили, что речь шла исключительно о самообороне.

– Вы ведь главный писарь?

– О, да, конечно, я не представился! Скелли.

– Я так и понял. Вероятно, вы прекрасно разбираетесь в летописях и кто на ком был женат, но если в вашем окружении даже херетоги занимаются дровами, то вы едва ли знаете, что такое общение простого человека с вояками из замка.

Скелли заметил, как Ризи выпрямился и отряхнул руки. Правда, огонь уже весело горел, так что, вероятно, это было не более чем совпадение.

– Присоединяйтесь к нам, друг мой, вам будет интересно послушать мнение постороннего о ваших питомцах.

– Я не настолько посторонний, – поправил его Ротрам, – чтобы кто-то мог убедить меня в том, будто вчерашние молодчики действовали в таверне без приказа.

– Вы подтверждаете это? – повернулся Скелли всем телом к Ризи, оставшемуся стоять у стола.

– Если бы речь шла о людях из моей сотни, я бы сказал наверняка.

– Вся беда в том, – любезно пояснил его слова Ротрам, – что один из нападавших сам был херетогой.

Скелли сделал вид, будто эти сведения ему неизвестны. Он уже чувствовал, что разговор без дыбы получится непростым, и подыскивал правильные обороты по ходу дела.

– Получилось крайне некрасиво, – сказал он, любуясь перевязью собеседника. – Насколько я понимаю, речь ведь идет не просто о хозяевах всеми любимой таверны, но о семействе молодого и весьма толкового юноши по имени Хейзит. Я ничего не путаю?

– Вы прекрасно осведомлены, – хмыкнул Ротрам. – Его как раз прогнали с работы на карьере, где он строил печь, которая могла бы всех нас спасти от дикарей. Вы ведь про это тоже знаете, не так ли?

– Несомненно. Но только вы как-то странно об этом выразились. Для начала нужно было спасти отрезанных от остального мира мастеров. Вы ведь тоже наверняка слышали о вторжении вражеских всадников и произошедшей стычке, в которой погибли виггеры?

– Об этом все уже знают. Нападавших обратили в бегство, и надо было спешить доделывать печь, а не спешить все сворачивать. Кто это решил?

Если бы Скелли не собирался переманивать оружейника на свою сторону, в этом месте стоило прекратить беседу и отдать его скучавшему где-то в замке палачу. Наглец не отвечает на вопросы, а задает свои! Скелли повернулся к Ризи:

– Кто это решил?

Херетога смотрел сейчас на главного писаря с нескрываемым удивлением, совершенно сбитый с толку и, не понимая, зачем кривляться и разыгрывать перед никчемным торговцем эту дикую сцену. Разве не присутствовал Скелли на срочном совете, где собрались почти все участники заговора против Ракли и где при закрытых дверях решалась судьба карьера, печи и того выдумщика-мальчишки?

Воспользовавшись замешательством Ризи, Скелли развел руками.

– Как видите, данное обстоятельство никому из нас не известно. Вероятно, решение принимали те, кого больше заботила жизнь людей, а не какая-то, пусть даже очень вместительная печь. А вы что, почувствовали связь между прекращением работ и случившимся в таверне?

– Послушайте, я пришел в таверну, когда там все уже было кончено. Судьба связанных решалась при мне. Как я могу судить, они наведались туда с совершенно определенными целями. Можете спросить тех посетителей, которых вместе с матерью Хейзита ваши люди бросили в подвал.

– Кстати, а как им все-таки удалось освободиться и победить хорошо обученных воинов?

– Нашла коса на камень. – Ротрам перевел взгляд со Скелли на Ризи. – Нашлись, видать, те, кому такая вопиющая несправедливость хуже горькой редьки. Я видел нескольких мужиков, которые возились с вашими пленниками.

– И которых вы, разумеется, не знаете ни в лицо, ни по именам?

– Разумеется. Они ушли все вместе, а прежде я их в наших краях не видел. Думаю, новые друзья Хейзита со стройки.

– Если так, то мы этих друзей обязательно найдем. Продолжайте.

– А что продолжать?

– Что видели.

– Мужики эти хотели пленников прямо там и порешить, чтобы меньше потом вопросов было. Я отговорил.

– Вы отговорили?

– Хоть я и торгую оружием, вита Скелли, но я мирный человек и против войны. Тем более междоусобной. Гверна, мать Хейзита, мне доверяет. Она прислушалась к моим словам и согласилась не усугублять свое положение.

– Так вы и Гийса им посоветовали в заложники взять?

– Нет, я был против. С таким заложником беды не оберешься. Настоял, кажется, сам Хейзит.

– Они ведь, кажется, были дружны, не так ли? Вместе жили на карьере.

– Этих подробностей я, увы, не знаю. Мне вообще представляется, что парень, в смысле Гийс, оказался там, в таверне, случайно. Он сам предложил, чтобы его взяли с собой.

– Любопытно! Сам предложил? – Скелли и Ризи обменялись недоверчивыми взглядами. – Зачем вообще стал связывать своего бывшего приятеля?

– Я зашел туда как раз в тот момент, когда это происходило. Хейзит не ждал никаких гостей, а тем более Гийса. Вероятно, заподозрил, что он замешан в происходящем. Гийс, могу сказать, вел себя тоже довольно странно, не оправдывался и не требовал себя освободить. Даже, как я говорю, согласился стать заложником. Понимаю это так, что он хотел доказать тем самым свою непричастность. Раз вы знаете, что они с Хейзитом дружили,