все таксисты собрались в ленинской комнате. Визитеров из МУРа было двое: довольно молодые парни лет двадцати пяти с небольшим, в штатском. Представились тоже запросто: Сергеем и Олегом, но «корочки» показали, в служебных удостоверениях они оба значились старшими лейтенантами МВД. Вели опера себя вежливо и сдержанно, но взгляды, которые кидали на шоферов из-под козырьков, поблескивали закаленной сталью.

Но, как оказалось, по поводу недавних событий в Марьиной Роще все оставалось тихо. И это поначалу обрадовало. Но, как понял потом Артем, радость эта оказалась преждевременной и перебилась гораздо более жестокими и страшными новостями.

— Хочу довести до вашего сведения, товарищи, что на одного шофера соседнего таксопарка было совершено нападение — он погиб. Вместе с ним геройской смертью, исполняя свои служебные обязанности, погибли и двое инкассаторов. Совершено разбойное нападение, все трое застрелены на месте, — сказал один из оперативников угрозыска. — Неизвестные бандиты действовали жестоко и дерзко, похитили большую сумму денег. Ведется следствие…

— Вот так дела!

— Ну, твою же налево!.. — зашумели водители.

— Тише, товарищи!

— То есть, как я понимаю, преступников не нашли, — уточнил Артем.

Он знал, что милиция к таксистам относится двояко: с одной стороны, среди «шоферюг» много тех, кто отсидел по нетяжелым статьям, но с другой — если в Москве прошел конкретный «шухер», то, как правило, первыми об этом узнавали именно таксисты. Учитывая то, что в послевоенном СССР очень многие доверяли власти и милиции, то сами таксисты и являлись добровольными помощниками стражей порядка. Времена были такие — открытые. Неприязнь к милиции появится у советских граждан гораздо позже — в конце 1970-х — в 1980-х годах… Так что и милиция делилась с таксистами информацией чуть более охотно, чем с остальными гражданами, и могла рассказать даже чуть больше, чем полагается. На это Артем и рассчитывал.

— Пока нет… И улик никаких, — тяжело вздохнул молодой опер Олег.

Понятное дело, что разглашать служебную информацию он не имел права. Но все мы люди: не сдержался молодой сотрудник угрозыска, сказал чуть больше, чем следовало. Но и его можно было понять. В те времена в СССР преступления с огнестрельным оружием случались нечасто.

Каждого из таксистов подробно расспросили: чем каждый из них занимался каждый день, не замечал ли таксист на маршруте чего-нибудь необычного, не подсаживались ли в машину какие-то подозрительные личности… Допрашивали, а вернее — опрашивали и Артема. Потому, что допрос — процессуальное действие и выполняется под протокол. Молодой мужчина честно рассказал все, как было, постарался припомнить детали того дня. Но по его рассказу выходило, что ничего такого странного он не замечал. Собственно, Москва-то большая — мысль тривиальная, но все же и это помнить надо.

— А из чего застрелили инкассаторов, из пистолета?.. — автоматически, по старой профессиональной привычке уточнил Артем. Он ведь и сам когда-то работал опером угрозыска — и неплохим.

— Вот этого я сказать не могу, — твердо ответил Олег.

— Понятно. Спасибо, товарищ лейтенант.

— В общем, товарищи таксисты, соблюдайте осторожность на маршрутах.

— Да ладно, Олег, чего ты… Пусть товарищи знают, — решился напарник опера, Сергей. — Из обреза инкассаторов постреляли и из «Нагана». Там такое кровавое побоище!.. Сейчас эксперты-криминалисты устанавливают «ствол». Но гладкоствольный обрез — по нему хрен чего установишь…

— Из обреза?.. — почему-то насторожился Артем.

— Да, его бросили там же, на месте преступления. И, представьте себе, звери: не просто картечью стреляли, а рублеными гвоздями! Чтоб, значит, крови больше… Мрази!

— Рублеными гвоздями?!! — Артема как током ударило.

Он, ведь, был человеком из XXI века и, естественно, смотрел фильм «Брат». Обрез, заряженный рублеными гвоздями вместо дроби… Привет из «прошлого-будущего» лично для него! Артем понял, что нужно действовать не просто оперативно, а на опережение.

В этот день он позвонил Ольге домой и сказал, что пока много дел и встретиться не получится. А потом заварил себе крепкого чая с сахаром, сделал бутерброд с ветчиной и сыром и обосновался в глубоком уютном кресле под неярким торшером с оранжевым абажуром. К вечеру пошел дождь, будто подчеркивая настроение. Спать Артем лег поздно, но наутро уже знал, что делать.

* * *

Подмосковный поселок Переделкино — дачи знаменитых писателей, отдельно Дом творчества — по сути, смесь гостиницы и санатория для пишущей богемы. Но Артему нужен был один дом, писателя Александра Фадеева. Скрытно обойти скучающего на въезде в поселок милиционера проблем не составило, а сам Артем прекрасно помнил, куда в прошлый раз подвозил крепко подвыпившего Александра Фадеева.

— Что же вы не пишете, Александр Александрович?.. — негромко спросил Артем, предусмотрительно оставаясь в темноте, в дальнем углу комнаты на втором этаже роскошной дачи знаменитого писателя.

Хозяин кабинета в это время развлекался тем, что в перерывах между глотками водки из граненого стакана заряжал и разряжал маленький вороненый пистолет. Передергивал с характерным щелчком тугой затвор и подолгу глядел в черный пугающий зрачок дульного среза.

— Не пишется, — равнодушно ответил автор. — Надоело все! Наверное, и писатель я хреновый…

Его даже не смутило внезапное и таинственное появление загадочного гостя. Литераторы — натуры творческие, наделенные ярким, порой болезненным воображением, потому часто и воспринимают различную мистику, как обыденность.

Собственно, на этом и строился расчет Артема.

— Ваша «Молодая гвардия», товарищ Фадеев, входит в школьную программу СССР и стран социализма! Так, что не стоит ставить на себе крест.

— Но очень хочется. За всю свою жизнь я только и сделал, что написал полторы книги…[1]

Фадеев рывком отвернулся от окна и внимательно поглядел на Артема.

«Наш человек в эпохе Хрущева» так же внимательно смотрел на знаменитого советского писателя из-под полей серой «номенклатурной» шляпы, затенявшей его лицо. После чего психолог из Москвы XXI века произнес свою вдохновляющую речь о том, что роман Фадеева «Черная металлургия» имеет полное право на существование, и что кислородно-конвертерный способ выплавки стали только зарождается, и вот именно эта технология сулит в будущем огромный производственный прорыв. Больше того, со временем именно кислородно-конвертерный способ выплавки стали заменит привычный, мартеновский. Завершил Артем свою речь просьбой к советскому «генералу от литературы»:

— Сведите меня с товарищами Маленковым и Молотовым.

А потом, подумав немного, добавил:

— Но пусть с ними обязательно присутствует и Вольф Мессинг.

Как ни странно — можно сказать, вопреки всей атеистической советской идеологии, напрочь отметающей всякую мистику, Александр Фадеев согласился. Шанс, по мнению