разложены по изящным вазочкам. В других комнатах гремела музыка, танцевали или целовались распаленные алкоголем, гормонами и страстью парочки. Но приглушенные звуки музыки из-за закрытой двери лишь усиливали ощущение уюта и некоей интимности.

Нина разлила душистый чай, настоящий индийский. Хотя, как знал Артем, сейчас и наш — грузинский листовой был не хуже.

— Английский у вас на хорошем академическом уровне, хотя у нас больше учат немецкий. Но при этом вы работаете в такси, Артем… Вы… интересный мужчина.

— Мерси за комплимент — и на этом все мои знания по французскому заканчиваются. Ну, еще, конечно: «Же не манж па сис жур!» — пошутил «наш человек в эпохе Хрущева».

— Приятно, что вы любите Ильфа и Петрова, но их «12 стульев» и «Золотой теленок» относятся к почти подпольной литературе, — парировала Нина.

— Как просто в СССР стать диссидентом: одевайся, не как все вокруг и читай сатиру Ильфа и Петрова, или того же Зощенко.

— Вот только Михаила Зощенко не трогайте! Его затравили вместе с Ахматовой! В апреле 1946 года Зощенко в числе других писателей был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов», а через три месяца, после перепечатки журналом «Звезда» его рассказа для детей «Приключения обезьяны» оказалось, что «окопавшийся в тылу Зощенко ничем не помог советскому народу в борьбе против немецких захватчиков». Отныне «хорошо известно недостойное поведение его во время войны». Так о нем говорили с высоких трибун. После смерти Сталина их с Ахматовой снова восстановили в Союзе писателей СССР — чтобы потом поглубже закопать! — вспыхнула праведным гневом Нина.

— Тут не поспоришь… — согласился Артем.

— Вот-вот! — довольно агрессивно подытожила молодая женщина.

— Подозреваю, что у вас есть личные мотивы не любить власть?.. — осторожно ответил психолог.

— Да вы что — я ее просто ненавижу! Сталин умер, но уж поверьте — Хрущев не лучше, — открыто и яростно ответила хозяйка дома.

— Но ведь сейчас первый человек в Кремле — не Хрущев, а Маленков.

— Хрущев его сожрет, и всех сожрет со своей крестьянской добродушной улыбочкой! Ордера на арест моих родителей в 1937-м именно он подписывал — гребаный хозяин Москвы!..

— Вы слишком молоды для того, чтобы все это помнить…

— Моя мама была беременна мной, когда нашу семью арестовали. Папа — инженер на заводе, мама работала в секретариате Московского горкома партии…– молодая женщина махнула рукой. — В общем, меня воспитывала тетка, она же и переписала мне метрику — на свою фамилию. Фактически удочерила. Только это уберегло меня от интерната для «врагов народа»… После я, все-таки нашла своих настоящих отца и мать, выучилась в институте. Сейчас вот учусь в аспирантуре на английской филологии, — Нина замолчала, отпивая чай.

Артем тоже ничего не говорил.

Честно говоря, он был обескуражен. Одно дело — читать о таких сложных и трагичных событиях в книгах по истории. И совсем другое — вот так, вживую, соприкасаться с настоящей, живой — экзистенциальной, человеческой трагедией. А за безукоризненным внешним видом, привлекательностью и женственностью Нины скрывалось нечто темное, что описывал, пожалуй, только великий психолог Карл Густав Юнг. Его «Архетип тени», учение об «Аниме» и «Анимусе» нашли вполне ожидаемое практическое приложение в судьбе молодой и успешной советской «светской львицы». По крайней мере, так просчитал ситуацию психолог из Москвы XXI века. Потому и не пытался сейчас лезть к молодой женщине с весьма поверхностным сочувствием. Между цинизмом и лицемерием Артем всегда выбирал первое, а потому сейчас просто молча пил чай.

— Да, я окончила институт, сейчас работаю над кандидатской по Эдгару Алану По…

— Хм, весьма нетипичная тема для «лучезарной эпохи социализма», — с откровенной иронией усмехнулся кандидат наук. — Специально такую выбрала?

— Да, хочу специализироваться на классической английской готике и мистицизме — для меня это вызов всей советской системе.

«Что же сказать тебе, бедная девочка?.. Был такой… Точнее с. е. й. ч. а. с есть такой философ — Александр Зиновьев. Как читал о нем Артем, и как отмечали биографы, в юности Зиновьев был охвачен желанием 'строительства нового мира» и верой в «светлое будущее», его завораживали мечты о социальной справедливости, идеи равенства и братства. Но после разочаровался в идеалах Сталинского СССР и советского строя вообще. Он преподавал… точнее, сейчас преподает на философском факультете МГУ. Но после публикации на Западе в 1976 году жесткой социально-философской и одновременно — сатирической книги «Зияющие высоты» и второго романа — «Светлое будущее», в 1978 году будет выслан из страны и лишен советского гражданства. Вернется в Россию Александр Зиновьев только в 1999 году… Горькая ирония судьбы: книга «Зияющие высоты», принесшая русскому философу за рубежом мировую славу, лишила его Родины.

Так вот Зиновьев уже на закате жизни говорил: «Мы целились в коммунизм, а попали — в Россию!»

Но как об этом всем рассказать Нине, да и поймет ли она его сейчас? Так, что молчание — золото.

— Спасибо, что не лезешь ко мне с дешевым сочувствием Артем. Думаю, что ты также совсем не прост. Не такой, как окружающим кажешься,– тяжело вздохнула хозяйка квартиры «отвязных» стиляг.

— Будь осторожна, Нина, постарайся не заиграться в молодежный социальный протест.

— Спасибо. Заходи, если сочтешь нужным.

«Сеанс черной магии с ее последующим разоблачением»

На работе в таксопарке Артема ждал неприятный сюрприз. Утром перед сменой к нему подошел Жора-моряк и отвел в сторону, вид он сохранял спокойный, но голубые глаза выдавали тревогу.

— Ну, чего стряслось?..

— Вчера вечером сказали, что к нам сегодня придут из милиции. Да не просто участковый, а из угрозыска. Не по той ли заварушке, что мы устроили в Марьиной Роще?

— Сильно сомневаюсь: не будут же бандиты сами заявление с жалобами на нас писать!.. Как наши ребята, все в курсе?

— Да, в курсе. И Вася-весельчак, и Генка.

— Тогда какие проблемы? Держимся все своей версии: я — не я, и хата не моя. Доказать, что мы устроили «большой переполох в Марьиной Роще», физически невозможно. Клик нет, мы ничего оттуда не взяли, — мгновенно прокачал ситуацию Артем.

— Лады, пошли баранку крутить, — согласился Жора-моряк.

На том и порешили, но все же целый день до конца смены Артема не отпускало неясное чувство тревоги. Задумавшись, он даже с трудом выполнил план по выручке за день.

После смены