— Подойди, дитя! Я хочу посмотреть на полукровку драконов.

Алиса аккуратно вывернула ладошку из моей руки и приблизилась к столу, возле которого стояли король и фаворитка. Монарх нюхал срезанную белую розу, такая же была вставлена в петлицу его камзола.

Я заметила также, что белая роза вышита на гобеленах, украшающих обеденный зал. Видимо, это герб леди Россел.

— Ты умеешь превращаться в дракона, малышка? А научишь меня?

Леди Россел, как и большинство женщин, не имеющих собственных детей, считала их глупыми и наивными настолько, что они не заметят насмешки.

— Я сама только научилась, миледи, — пролепетала Алиса, подняв глаза на фаворитку, что уже было плохим предзнаменованием.

Король продолжал молчать, я смотрела на дочь, но чувствовала, что меня оценивают. Не как ведьму, как женщину.

— Какая премилая вещица! И дорогая, это драконьи рубины, если не ошибаюсь, — в сладкоречивых словах фаворитки проскользнула зависть. Драконьи камни, за них тут шла битва. А когда леди Россел узнает, что за браслет появился у королевы, то совсем позеленеет.

— Кто тебе это подарил?

— Дядя Крейген, миледи.

Пока всё шло хоть и туго, но терпимо. Сейчас эти двое удовлетворят любопытство, и нас отпустят.

Впрочем, я напомнила себе, что должна что-то сделать. Например, упасть в ноги королю и попросить его о милости.

— Ваше величество, если я правильно понимаю законы королевства, то имущество уличённого в использовании Драконьей жилы без вашего высочайшего на то позволения подлежит выдачи в казну? Может, позволите мне начать сейчас? Эта брошь будет хорошо смотреться на моем платье цвета лунного серебра! — захлопала в ладоши фаворитка, и я почувствовала, что сейчас стукну её по наглому острому носу.

Глава 13

Алиса усиленно заморгала, её губки задрожали, будто она собиралась заплакать и из последних сил держала себя в руках.

А я тоже еле сдерживалась, чтобы на самом деле не подойти и не врезать по самодовольной, лживой физиономии фаворитки, вдруг возомнившей себя законницей и королевой в одном лице!

Успокоила меня мысль, что тогда пиши-прощай не только жизнь Крейгена, но и моя. А оставить Алису мне не на кого. Ни в этом мире, ни в изначальном!

Король тем временем молчал и продолжал смотреть на меня. Это тоже останавливало от бунта, но улыбаться я не могла. Стояла и молчала.

Леди Россел, принимая молчание короля за одобрение, снова дотронулась до броши на груди Алисы и попыталась её снять. Мол, рассмотрю поближе.

Кровь бросилась мне в голову.

«Чтобы ты укололась до крови, размалёванная кукла!» — только подумала я, как мир сузился до точки. Я ощутила жар в груди и животе, как тогда, во время турнира, и леди Россел громко вскрикнула.

— Я укололась! Посмотрите, она специально! — леди Россел перешла на визг, а я подбежала к Алисе и взяла её за руку.

Будь что будет, но Алису я в обиду не дам!

— Ваше величество, простите нас! Мы не в себе от ареста милорда Вильсента! Прошу вас, ваше величество, о милости к нам всем!

— Юлианна, дорогая, позволь, тебя осмотрят мои лекари! Нет, не возражай, — монарх, игнорируя нас, взял леди Россел за пораненную руку, поднёс её к губам и нежно поцеловал холёные пальчики.

Истерика леди Россел сразу стихла. Она со злорадным торжеством посмотрела на нас. Но оно сразу померкло, когда король произнёс следующие слова:

— Её величество просило меня поговорить с леди Клермонт о её деле. Идите, Юлианна!

Последнее было сказано тоном, не терпящим возражения. В лице его появилась невидимая мной доселе твёрдость и даже непреклонность.

Леди Россел тоже почувствовала это. В её глазах промелькнула досада, замазанная угодливой улыбкой.

— Не нервничайте, ваше величество. Я в порядке, — прощебетала она и скрылась в соседней комнате.

Мы с Алисой смотрели в пол, чтобы не оскорбить короля.

Тот отпил вина из кубка, вытер губы салфеткой, которую небрежно бросил на стол, и позвонил в золотой колокольчик. Тут же явился слуга и почтительно склонился, ожидая приказа.

Алиса прижалась ко мне, а я мысленно молилась неведомо кому о том, чтобы всё кончилось хорошо.

— Миледи Ульсен сюда и поскорее!

И когда слуга удалился, обратился ко мне:

— Сейчас вашей дочерью займётся главная фрейлина её величества. Не бойтесь, девочке ничего не угрожает, считайте, она под моей личной защитой, а нам с вами, миледи Клермонт, надобно переговорить. С глазу на глаз.

Он подошёл и встал совсем близко: стоило поднять глаза, и наши взгляды встретятся. Именно поэтому я этого не делала. Не давала повод думать, что я одна из доступных женщин, с лёгкостью прыгающих в постель к королю. Чтобы упрочить положение своих мужей, отцов и возлюбленных.

Лёгких способ, но я понимала, чувствовала, что Крейген не примет его. Предпочтёт изгнание бесчестью любимой женщины, а в том, что он в меня влюблён, я не сомневалась. О своём к нему чувстве старалась не думать, но понимала, что выручу его, даже если потребуется пойти на жертвы.

Если они не касались Алисы, разумеется. И если мне потом не будет за них стыдно.

— Что вы молчите! Язык проглотили?

Я крепче сжала руку дочери и пролепетала, всё так же не поднимая глаз:

— Я робею перед вашим великолепием, ваше величество. И перед вашей властью.

Хорошо, что читала исторические любовные романы: там все дамы робели и трепетали перед принцами и королями.

— Я всего лишь провинциальная немолодая вдова. Простите мою неучтивость.

Про «немолодую» я упомянула намеренно, чтобы он не смотрел на меня, как на кусок мяса, который вот-вот пожарят и подадут под брусничным соусом к его столу. А старое мясо королям не нужно.

— И сколько же вам лет?

По метрике, выправленной Крейгеном, двадцать шесть, это уже не первая молодость в данном мире. Но и не зрелость, конечно.

Ответить я не успела, явилась миледи Ульсен. Почувствовала на себе её осуждающий взгляд, сейчас доложит королеве, что я соблазняю её супруга. Оказалась недостойной высокого доверия.

Ещё один повод держаться от короля подальше. Мало мне врагов в лице фаворитки, первого и второго министров!

И как мне ни было страшно, Алису я отпустила с фрейлиной королевы. Ведьмовским чутьём понимала: моей дочери ничего не угрожает. Чего нельзя сказать обо мне!

— А теперь, дорогая Вероника, вас ведь так зовут, пообщаемся наедине, — поморщился монарх. Он взял меня двумя пальцами за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Её величество просило меня оказать вам милость.

— Благодарю ваше величество и её величество, — пролепетала я, чувствуя, что за нами наблюдают.