иметь повод обвинить вас. В чём угодно: в использовании незаконной магии, в том, что вы приворожили милорда Вильсента. Будьте осторожно, отвечайте ей односложно, прикиньтесь дурочкой. И самое главное — не улыбайтесь королю.

— Спасибо за предупреждение, — искренне ответила я, и мы обе поднялись навстречу отцу Серцилии, искавшему нас в саду.

Драйзен едва поспевал за старым драконом, и мне снова показалось, что его хромота неискренняя. Вероятно, он хотел показаться врагу слабым.

И я заметила, как он посмотрел на драконицу. Как на жар-птицу, случайно залетевшую в наш сад. Поймать её, нечего и мечтать, но полюбоваться издали, пока возможно.

— И о чём вы договорились?

— Пока только о том, что завтра к полудню он представит вас с дочерью госпоже Россел. Фаворитке.

— Нас и так туда пригласили.

— Верно, но когда вас представляет союзник, это даёт пару очков вперёд.

Он вздохнул и всё ещё смотрел на дорогу вслед ушедшим гостям.

— Вы согласились на его условия, — упрямо продолжила я, чувствуя, как теряю нить, за которую держалась. По которой надеялась пройти через невзгоды и оказаться на твёрдом берегу.

— Для видимости. Миледи Истринс не желает быть женой дракона, я вижу. И я позабочусь о том, чтобы никто не причинил ей зла.

Поклонился, пожелал спокойной ночи и удалился в дом. Теперь от его хромоты не осталось и следа. Плечи распрямились, в фигуре появилось что-то грозное. Можно спать спокойно: одним союзником у меня больше.

Рано утром я приказала горничной набрать букет ромашек на длинных ножках и за завтраком подсказала Драйзену отправить их с запиской Серцилии.

— Можно без подписи. Это возбудит её любопытство, а у женщин от любопытства до симпатии не так много шагов.

— Она привыкла к розам, лилиям.

— Вот именно. А этот букет я составляла лично, он ей понравится больше, хотя бы за счёт новизны.

Драйзен положил столовые приборы и внимательно на меня посмотрел:

— Хотите, чтобы я ухаживал за той, кто предназначена Крейгену в жёны?

— Хочу, — просто призналась я, выдержав испытующий взгляд артефактора. — И вы этого хотите, я заметила. Только считаете, что она не обратит на вас внимание. А ещё я заметила, как вы надуханились накануне. И, боюсь, не только я. Наши интересы и здесь совпадают.

— Вы очень проницательная ведьма, Вероника, — медленно произнёс Драйзен, и в его глазах вспыхнуло подобие уважения.

Так смотрел мой начальник отдела, когда обнаружил, что я шарю в настройках рекламы не хуже его сторожил.

Я кивнула и улыбнулась. Не объяснять же иномирянину, что я много лет работала в бабском коллективе, я разбираюсь в том, что нравится женщинам. Это было моей профессией.

И только я хотела подняться к себе, чтобы переодеться, как прибежала Глория и, всплеснув руками, полными слёз глазами, запричитала:

— Миледи, это не я! Я вышла в коридор на минуточку, а оно уже того, испорчено!

— Да что испорчено? — прикрикнула я, чувствуя, что день не задался.

— Ваше парадное платье. Я готовила его для вас на сегодняшний приём у леди Россел!

Глава 12

Согласно этикету, нельзя было явиться ко двору в домашнем платье.

Крейген позаботился, чтобы у нас с Алисией не было недостатка в модных нарядах, но всё же испорченное платье, цвета молочной пены, с расшитыми по подолу маками, нравилось мне больше прочих. И больше остальных подходило для визита к фаворитке короля.

Праздничное, модное, но скромное, чтобы не затмевать любимицу его величества. Оно сразу показывает моё место: где-то между провинциальной вдовой и скромной особой, стремящейся найти не менее скромную, полагающуюся ей по статусу, партию.

И никакого намёка на положение невесты дракона.

А собственно, плевать!

Если верить Серцилии, а я ей верила в этом вопросе, то оденься я хоть в монашескую рясу, всё равно прошипят вслед: «блудница»!

— Это призрак! Больше некому! — причитала Глория. Я видела, что она опасается обвинения в порче наряда, и поспешила заверить, что верю в её историю.

— Это артефакт. Довольно простой, вот, смотрите, Вероника, — Драйзен был непреклонен. Он залез под подол платья и показал мне приколотую золотую булавку. — Драконьи штучки, для них такое изготавливают. Ткань покрывается масляными пятнами, их не выведешь. Этот наряд придётся выбросить.

Он не сказал больше ничего, но посмотрел на меня, и я угадала его мысли: «Человек подколол булавку, и горничной это сделать проще всего».

Я и так это понимала, и Глория, судя по её испуганным глазам, тоже. Но сейчас допытываться до правды времени не было.

— Приготовь изумрудное платье, которое с рисунком под чешую.

— Смело, — заметил Драйзен, и я снова заметила в его взгляде одобрение.

Я принадлежу драконьему гнезду, так пусть все это видят!

И снова мы с Алисой оказались в королевской резиденции, на этот раз нас пригласили на более пышно и богато обставленную половину.

Здесь в приёмной было не протолкнуться от желающих засвидетельствовать своё почтение мадам Россел, фаворитке короля. Но принимала она не всех, даже не так: того лишь, кого хотела видеть в данный момент.

Я боялась встретиться с первым министром и здесь, но его видно не было.

— Что мне говорить этой мадам? — тихо спросила Алиса, испугавшись скопления народа.

Она всегда боялась очередей в поликлинике, здесь было нечто подобное. Кто-то сидел важно на скамеечках и мягких диванчиках, прочие стояли вдоль стен и с надеждой ловили взгляд молодого камердинера мадам, с деловитым и высокомерным видом принимавшим прошения. Устные и письменные.

— Отвечай кратко, как мы и договаривались. Да, госпожа. Нет, госпожа. И во всём с нею соглашайся.

Вскоре камердинер назвал мою фамилию, и нас пригласили в столовую фаворитки, где был накрыт фуршетный столик с фруктами и сластями.

Мы вошли и присели в реверансах, ожидая позволения встать, а когда получили его, я подняла глаза и увидела короля.

Короля рядом с его стройной дамой, светловолосой, голубоглазой, миловидной леди с жёсткой линией рта, добавлявшей к её возрасту добрый пяток лет.

— Ваше величество, — пролепетала я, кланяясь рыжебородому упитанному монарху.

— Миледи Клермонт, — кивнул он, оценивающе глядя на меня. — Вот леди Россел разрешила мне посмотреть на вас вблизи.

Фаворитка притворно засмеялась, обнажив мелкие, как у мыши, зубы.

— Я не могу ни в чём вам отказать, мой король, — произнесла она грудным голосом. В такой можно и влюбиться!

— Мы рады быть полезными вашему величеству, — произнесла я первое, что пришло на ум.

Я опасалась, как бы Алиса не сказала лишнего или не застопорилась настолько, что не смогла бы ответить, когда её будут спрашивать.

Украдкой посматривала на дочь, но та