— Капитан, — окликнул меня Камышовый Жак, — к нам гости.

Я прикрыл глаза от лучей заходящего солнца. Со стороны предместий двигался пеший отряд, человек пятнадцать с алебардами, значит, гости не велики рангом, в лучшем случае что-то вроде лейтенанта городской стражи. Первым шёл высокий немолодой мужчина в открытом саладе и с мечом на поясе. Когда расстояние между нами сократилось до полусотни шагов, я разглядел на его сюрко три золотистых лилии.

Герцог Орлеанский такой же принц крови, как и Рене Анжуйский, и имеет право на лилии, но лишь как на одну из составляющих герба. Если лилии изображаются в гордом одиночестве, тогда это…

— Королевская стража, — опередил мои мысли Камышовый Жак.

Да, так и есть. Что они забыли вдали от Шинона? Неужели дофин Карл решил забрать владения герцога в свой домен? Что ж, это было бы логично. По правилам средневековых войн и пресловутого рыцарского кодекса нападать на земли тех, кто находится в плену, а тем более захватывать их, запрещено. Осадив Орлеан, англичане нарушили все правила, и советники дофина поспешили наложить лапу на оставшееся хозяйство Карла Орлеанского, как бы спасая его от врагов. Потом, освободившись из плена, герцог потребует вернуть имущество, и его конечно же вернут. Но не всё. Хорошая схема по присвоению процентов от чужих инвестиций.

Лейтенант остановился напротив меня, глянул на псиную голову и коротко кивнул:

— Капитан де Сенеген? Ждали вас. Мне велено передать, что завтра с рассветом вы должны незамедлительно выйти на дорогу в сторону Монтришара. Из королевских запасов вам выделят необходимый запас продовольствия.

Хорошая новость, но вообще-то здесь меня должна встретить Марго, отец Томмазо ясно дал это понять, и я не могу уйти, пока не увижу её.

— Чей приказ?

— Городского бальи.

— Понятно. Но я…

Лейтенант жестом остановил меня и продолжил:

— К вам присоединятся несколько человек, которых вы должны сопроводить до Шинона. Вам ясно?

Я качнул головой. Видимо, эти несколько человек — Марго и Наина, и, возможно, ещё кто-то из местных. Тогда всё в порядке.

— Спасибо, лейтенант, мы так и поступим.

Лейтенант не подвёл, и за час до рассвета к лагерю подкатили две телеги с мешками и корзинами. Я ожидал чего-нибудь привычного, например, чечевицы, но привезли, скажем так, деликатесы: копчёная рыба, окорока, зелень, овощи, пшеничный хлеб, молодое вино. Это точно не для псов — слишком нежно и слишком мало. Для более крепких желудков предназначалась овсяная мука, горох и несколько бочонков солёной рыбы.

Перегрузив всё это на свои повозки и быстро перекусив вчерашним ужином, рота вышла на дорогу к Амбуазу. По Луаре уже скользили рыбацкие лодочки, с тяжким скрипом крутились колёса водяных мельниц, пастухи перегоняли молочное стадо ближе к лесу. Возле предмостных укреплений стоял лейтенант и задумчиво разглядывал нашу колонну.

Честно говоря, я не совсем понимал, почему Марго не присоединилась к нам здесь, у Блуа. К чему все эти сложности? Если она хотела скрыться от посторонних глаз и остаться максимально незаметной, то вряд ли у неё это получилось. Тот же лейтенант, вся его береговая стража и прибрежные жители при необходимости могут стать свидетелями. Вон как старый мельник в холщовом фартуке смотрит на нас. А ещё клерки, складские работники. Будь я последователем, а вернее, предшественником Шерлока Холмса, то непременно обратил внимание на ассортимент выданных со склада продуктов и сделал должные выводы. Хотя может я не прав, и в пятнадцатом веке дедуктивные методы ещё не работают, и тогда Марго сделала всё правильно.

Но опять же вопрос: зачем? Мы идём в Шинон на разборки с дофином, и ни от кого этого не скрываем. Падла Бодрикур с группой поддержки держался в арьергарде, глотал поднятую псами пыль, и сдаст нас кому угодно, хоть чёрту лысому, если увидит малейшую выгоду. Только вот некому сдавать, на горизонте ни чёрта, ни лысого, ни папы Иоанна XXII-го.

Кого боимся?

Возможно, нежелание Марго светиться в Блуа связано с чем-то другим. Мало ли какие заморочки у местной политической элиты. Захочет — расскажет, а пока я был просто рад снова увидеть её. Она стояла на перекрёстке, придерживая кобылу за повод, и смотрела на нас. Рядом в такой же точно позе застыла Наина, а поодаль верхом на ослике восседал мужчина лет пятидесяти, худощавый, с длинными висячими усами и в одежде странствующего ремесленника. Сначала я решил, что это телохранитель. Взгляд острый, оценивающий, на верёвочном поясе набор ножей в кожаных ножнах, и весь вид утверждал, что этими ножами он пользоваться умеет. Но потом подумал: телохранитель с верёвочным поясом? Как-то не вяжется образ. Был бы меч или арбалет, или полэкс на крайний случай…

Я спрыгнул с буланого, бросил поводья Щенку и в два шага подскочил к Марго. Схватил за руки, поднёс к губам. Мой порыв удивил её.

— Вольгаст, ты всегда такой сдержанный, даже отстранённый, а сегодня…

— Прости.

— Что ты опять натворил?

— Я подумал о тебе… неправильно… Я подумал, что… что ты наняла Грима убить меня… Прости. Хочешь — убей меня.

Наина удивлённо вскинула брови и посмотрела на Марго так, словно пыталась сказать: убей его, раз уж он сам просит! К счастью, Марго её не послушала, а просто рассмеялась.

— Вольгаст… Вот насмешил! Ты решил, что я… Грима… Теперь я понимаю, откуда появились твои признания на пиру герцога Анжуйского, и все эти хмурые взгляды, и бормотанье, и… Я не стану тебя ругать, нет. Мне кажется, ты достаточно наказал себя сам. И к тому же, несмотря на подозрения, ты всё равно признался мне в любви, а потом пел такие славные песни на берегу Орнен. Так что ты прощён.

Марго снова рассмеялась, а Наина огорчённо выдохнула. Отныне и до конца дней своих она будет попрекать Марго в том, что та могла без хлопот избавиться от меня, но не воспользовалась предоставленным шансом.

Послышались команды Хруста:

— Сворачиваем, сворачиваем!

Мы стояли на перекрёстке. Прямо уходила дорога на Амбуаз и Тур, влево на Монтришар. Рота медленно проходила мимо нас, и каждый пёс счёл своим долгом прислушаться к тому, что мы обсуждаем, а уж Щенок и вовсе водил ушами как локаторами. Я ткнул его локтем, он отступил на шаг, но прислушиваться не перестал.

Я кивнул:

— Раз так… спасибо. А почему мы идём на Монтришар? Через Тур до Шинона ближе.

— Нужно подготовить тебя.

— В смысле?

—