главное, режиссёр фильма, решают из него сделать «ну очень серьёзную» картину о гражданской войне, и называют её самым что ни на есть идиотским названием «Без видимых причин»! И надо же! Самые «вкусные», самые яркие сцены были выкинуты, как «недостойные» Великого Дела Революции! Да ещё самодовольный и ленивый режиссёр, уверенный в том, что уж теперь-то его точно ждёт Государственная Премия! Фильм снимали в городе Выборге, где, несмотря на всю советскую гадость, ещё сохранились кое-какие финские кусочки прежнего Виипуре, и, главная достопримечательность – замечательный замок, превращённый советскими в женскую тюрьму! Весь город Выборг кишел комарами, и нам объясняли, что это из-за непривычно сырого лета! Мы жили в убогой гостинице, и каждый вечер не менее двух часов перед сном тратили на то, чтобы избавиться от этих мерзких кровососов! Мы били их газетами, и я на своём опыте убедился, что лучше всего их бить газетой «Правдой»! Мой сосед – абсолютно просоветский актёр поначалу воспринимал моё открытие как антисоветский выпад, но потом и он отказался от «Известий» и тоже перешёл на более «надёжную» «Правду»! Главным консультантом фильма был местный начальник КГБ, и однажды он пригласил нашего режиссёра-постановщика, второго режиссёра и меня попариться в настоящей финской бане в Финляндии! Я ему говорю, что кроме советского паспорта у меня ничего нет. «Какой паспорт! – ответил он, – у нас договорённость – за каждого нашего мы выставляем бутылку водки, и как только мы уезжаем, приезжают они!» В общем, мы поехали вшестером – с ним было два помощника и восемь! бутылок «Столичной» – две для нас и шесть для неведомых финнов! Мы безо всяких проверок переехали границу и ещё проехали километров 30 по сказочным финским дорогам, и в конце концов оказались в райской усадьбе – «открыточный» домик, идеальная чистота и прямо у крыльца – большое озеро с кристально чистой водой! А вся поляна перед домом была покрыта тысячами молоденьких оранжевых грибов-лисичек! Баня удалась на славу, и когда мы с главным гэбистом вышли на крыльцо покурить, я почувствовал некоторую странность. «А вы ничего не замечаете?» – спросил я его. «А что?» «Вы помните, сколько сейчас в Выборге комаров?» «Ну да, и что?» «А здесь – ни одного!» Он обалдел. «Да, точно!» «А ведь всего-то – мы проехали 30 километров! Представляете, если бы мы где-нибудь в лесу под Выборгом вышли голыми покурить?» Он молчал, но видно в его мозгах что-то зашевелилось. А я уже не мог остановиться и продолжал его дразнить: «Это значит, что вся финская гнусь перелетела через границу безо всяких виз и теперь пьёт нашу кровь! Значит, ИМ у нас больше нравится! У древних китайцев была поговорка: «Подобное притягивается подобным!» «И что вы хотите этим сказать?» Я засмеялся: «Да я просто пошутил! И ещё, смотрите – сколько здесь «лисичек»!» Он обрадовался: «Да они ж дураки! Грибов не едят!» Мы вернулись в парную, но теперь, когда я выходил курить, со мной всегда были два его помощника! И, естественно, они меня больше никогда не приглашали париться в финской бане!

_______

Я продолжал заниматься тибетской медитацией, и однажды, 4го ноября 1982 года, сев в поезд Ленинград – Москва, оказался один в купе СВ. У меня была привычная бессонница, и я решил провести свою сессию прямо во время поездки. Вероятно, монотонное раскачивание вагона и стук колёс мне очень помогли, и у меня в голове открылась какая-то несусветная бездна с полётами, встречами со знакомыми-незнакомыми лицами, помещениями, в которых я никогда не бывал и одновременно бывал, и я, прекрасно осознав неожиданную удачу, решил узнать свою Судьбу! И задал САМ СЕБЕ вопрос: Когда я умру? И знакомый, стальной, нечеловеческий голос чётко произнёс: ЧЕРЕЗ ТРИ ДНЯ! Я тут же очнулся и посмотрел на мои часы «Сейко». Был ровно час ночи уже 5го ноября. В то время я дружил с художником-декоратором киностудии «Мосфильм» Владимиром Фабриковым – чудесным человеком и профессионалом, но абсолютным материалистом, атеистом, не верившим ни в какие «тонкие миры» и тем более в чудеса. Мы давно решили съездить на моей старенькой «двушке» – в село «Курышино», расположенное недалеко от Углича, но меня несколько раз останавливали всякие срочные дела. И я ему поклялся, что в эти ноябрьские праздники мы точно поедем в это Курышино, что бы ни случилось! Мы собирались выехать 6го ноября и за два праздничных дня заехать в одну симпатичную деревеньку, где нас всегда ждали очень славные люди. Само село Курышино было классическим примером богатого русского села с большой историей. В селе сохранилось около сорока прекрасных и крепких домов – почти все они были пустыми, поскольку дорога (5 км.) в село была чудовищной – туда можно было либо пройти пешком, либо проехать на лошади или тракторе в более или менее сухую погоду, либо зимой или поздней осенью на машине. Молодёжь этого села все двести лет до революции уезжала на зиму на приработки или в Питер, или в Москву, и все они работали официантами в трактирах и кабаках. Вот почему «Курышино» было самым богатым селом в этой округе. В центре села стоял большой и уникальный храм 18го века в стиле русского барокко – почти нетронутый ни большевиками, ни последующими погромами, и мы с первого дня с Фабриковым недоумевали – каким же это образом он ТАК сохранился? Внутри, правда, иконы уже были растащены, но мы всё-таки в самый первый визит в Курышино подружились с церковным сторожем, и после выпитой с ним бутылки он согласился показать нам внутренности храма, и всё время извинялся, что ничего уже там не осталось – «Уже было три музейных экспедиции! Всё подчистили!» Зато, когда мы пили чай у него на кухне, я увидел, что некое подобие тумбочки, на которой стояло ведро, было сколочено из ИКОН, причём настолько тёмных и покрытых таким толстым слоем олифы, что у нас не было никаких сомнений – по крайней мере две иконы были старые. Мы предложили сторожу съездить в Углич, чтобы он выбрал в мебельном магазине самый лучший кухонный шкафчик и поменял его на эту старенькую тумбочку! Мы так и сделали. Сторож был несказанно рад. А уже в Москве мы её разобрали, и, на наше счастье, две её стенки на самом деле оказались иконами 16го века! Но у одной были отрезаны ноги, а у другой голова – иначе они «не подходили» по размеру. Мы с Фабриковым «кинули на пальцах» и – очередное чудо! – мне попался