последнее время он слишком часто думал о доме, о семье и народе, которых потерял пятнадцать лет назад. Знакомство с Авилой – усмешка госпожи Фортуны, не иначе. Она родственница человека, повинного в уничтожении его жизни, его привычной жизни, в ранах на его душе и сердце, родственница человека, который вновь объявил охоту за его головой.

– Ну, – цокнул Дарион, – не осуждаю. Красотка, поди, еще та. – Он поднял голову на звезды.

– Да, – улыбнулся Тайро. – Это верно.

Но Тайро думал о дне, когда он впервые по-настоящему заметил Авилу и ее красоту. Ее кожа словно светилась в тусклом свете пещеры, а вода, ниспадающая со скал, мочила ткань платья, подчеркивая каждый изгиб тела. Светлый легкий материал просвечивал и открывал взору все, чего он не должен был видеть, будто бы обнажая перед ним девушку. Тогда он впервые отвел взгляд от того, что его действительно привлекло, – в той пещере Тайро неожиданно для себя ощутил смущение. Он тряхнул головой, пытаясь выкинуть эти образы из головы, но на их место пришли другие – тот день, когда она пыталась запрыгнуть на телегу. Она оголила длинные стройные ноги, а после, когда заметила его пристальный взгляд, покраснела и начала быстро развязывать узел. Наверное, она никогда раньше так не спешила.

Тайро почти улыбнулся, но он не хотел, чтобы Дарион увидел это, и всеми силами старался сдержать губы в неподвижности. Заметив отражение луны в бочке с водой, он вспомнил последнюю встречу с Авилой. Вспомнил, как ее полные озорства и нежности глаза, яркие и светлые, встретились с его взглядом. Они заставили его дрогнуть. Ее губы, чуть приоткрытые, отображали едва заметную улыбку, одновременно застенчивую и обворожительную. Когда она поняла, как сильно и трепетно обняла его за руку, как прижалась к Тайро, – покраснела, и ее румянец только добавил очарования. Эта мимолетная и неуловимая красота была сродни чему-то магическому, не поддающемуся времени и пространству.

– На свадьбу пригласишь?

Неожиданный вопрос вывел Тайро из размышлений и заставил повернуться к другу. Дарион довольно усмехнулся.

– Не будет никакой свадьбы! – возмутился Тайро и лег на спину.

– Но тебя же к ней явно тянет. – Дарион толкнул его в плечо и засмеялся.

Он был прав. Тайро невероятно тянуло к Авиле, но его останавливала мысль о матери, которая погибла из-за Флавия, – ее сожгли на костре, после того как отрубили крылья. Тайро сжал кулак.

– Переживу, – твердо стоял на своем Тайро. – Больше не будет никаких встреч.

От нежности не осталось и следа. Он взял себя в руки и принял решение: он не приблизится к ней больше.

– Даже если ей будет угрожать опасность?

– Даже если будет угрожать опасность, – твердо повторил Тайро и закрыл глаза, погружаясь в темноту.

* * *

Тайро не спал всю ночь. Дарион уже ушел, а он не мог сдвинуться с места – так и лежал на помосте, наблюдая за небом. Сначала за тем, как звезды тускнели, когда лучи солнца плавно выгоняли их с небосвода, после, как появлялись облака и яркие желто-оранжевые полосы, которые заполняли безграничный холст. Тайро встал, подошел к бочке с водой и резким движением сполоснул лицо. Из головы не уходили сказанные Авилой добрые и даже восхваляющие фойтийцев слова, но еще и ее магия, которая, по горькому опыту Тайро, разнилась с якобы светлыми помыслами принцессы. Кулаки сжались от вспыхнувшей злости. Он с яростью скинул бочку с помоста, вода разлилась по земле. В некоторых местах деревянные доски сломались, вода утекла и впиталась в землю.

– Тайро! – позади послышался голос Зары, и он развернулся. – У нас закончилось мясо.

– Хорошо.

Он вытер лишнюю влагу с лица ладонями и собрался уйти.

– Что тебе сделала эта бочка? – прищурив взгляд, спросила Зара.

– Ничего.

Тайро, взяв колчан со стрелами и лук, поспешил выйти из дома. Тишина леса успокаивала, он надеялся найти умиротворение среди чащи деревьев и свежести, но вместо этого проснулись внутренние голоса, заставляющие его возвращаться в прошлое и прокручивать моменты с раздражающей девушкой, застрявшей в его сердце. Она стала вирусом, поразившим нервную систему, стала навязчивой мыслью, не дающей покоя и расслабления, и как бы Тайро ни пытался выкинуть ее из головы, у него не получалось.

Мясо с прошлой охоты закончилось, и Тайро ушел в лес. Нужно было срочно пополнить запасы, сосредоточиться, но он отвлекался и не видел перед собой ничего: ни следа копыта, ни сломанной веточки, ни тропинки, по которой обычно уходил в глушь. Злился на себя из-за этого. Злился на то, что так быстро доверился незнакомке, на то, что не мог выкинуть ее из разума и сердца, и на то, что его все равно тянуло к ней. Он хотел с ней встретиться, поговорить, прикоснуться. Ругал себя за эту глупость и слабость.

Постороннее шуршание вывело его из мыслей. Он прислушался. Где-то рядом животное, и он очень надеялся, что это окажется олень. Тайро пришел сюда намеренно – в это место он приходил всегда, когда не было сил вылавливать оленей в огромном лесу. Это самая светлая часть, и олени, любящие солнце, частенько приходили сюда купаться в его лучах.

Спрятавшись за широким стволом, он присмотрелся. Да, это был олень, и он станет ужином. Тайро вставил стрелу и натянул тетиву. Прицелившись, он уже собирался отпустить пальцы, как услышал голос:

– Это священное животное моего дома!

Тайро обернулся. Неужели Авила снова где-то поблизости? Никого не было. Он что, сходит с ума? Голос звучал в его голове – очевидно. Тайро от гнева стиснул зубы и напряг до противной боли скулы. Надо забыть ее и жить спокойно, так, как и жил все эти годы – в стороне, вдалеке от человеческого мира, в котором ему не было места. Вернув острый взгляд на добычу, Тайро вновь услышал голос. Он точно преследовал его. Оставалось игнорировать. Натянув тетиву, он завершил дело – стрела поразила оленя. Кровь брызнула на дерево, ноги животного покосились, и на землю рухнуло бездыханное тело. Голоса в голове замолкли.

– Это моя добыча, – вслух проговорил Тайро, и ему показалось, что его грубый, с нотками металлами голос эхом распространился по лесу, проникая в самые темные части.

8. Племя Мягкого Летнего Ветра

Злость переполняла Авилу. Злость и отрицание – она знала и даже была уверена, что ее отец непричастен к уничтожению фойтийцев. Она все еще стояла на балконе своего дома, когда раздался громкий и требовательный стук. Она неожиданно поняла: крик на Тайро, когда