ясно вам? – весомо произнёс Анатольич, оглядев их всех. – Раз уж так сложилось, что у нас тут неформальное собрание, давайте разбираться. По очереди. Итак, Оля. Что там за вопрос со Звонцовой, я не понял, с чего она вообразила, что ей вообще есть дело до тебя.

- До меня и нет, ей есть с чего-то дело до любовницы моего отца. Мои родители разводятся, и мама сказала, что отец уйдёт из семьи без штанов. И что ничего из нажитого ими в браке его любовница не получит. Они ж адвокаты оба, знают, что и куда и как. И Звонцова сказала, чтобы я притормозила маму. Потому что любовнице отца нужны его деньги.

Тьфу, мерзость какая, думала Вита. А вообще Ольгины родители выглядели нормальными адекватными взрослыми людьми. Может это такой период, что все пошли в разнос во все стороны?

- Хорошо, а что ты? – продолжал расспросы Анатольич.

- А я ничего. Зачем я буду к маме лезть с этим, ей своего хватает, - Ольга смотрела в пустую тарелку.

- А Звонцова?

- Пока молчит. У нас в понедельник у неё пара. Вторая, после вашей лекции.

- Ладно, я понял расстановку сил, и примерно понимаю, что мы сможем сделать. Шантаж, значит? Отлично, пускай шантаж. Разберёмся.

Вита смотрела на Анатольича и на Ольгу и прямо видела, как ту отпускает от его слов. Кажется, ей очень-очень нужно было, чтобы кто-то вот так сказал – разберёмся.

Вообще ей самой тоже сказали, что разберёмся. И тот же самый Анатольич, и даже, прости господи, немного Егор. Только в прошлой версии её жизни. А знакомец Киры даже вроде как помог…

- Спасибо, Валентин Анатольевич. Вы в самом деле думаете, можно что-то сделать? – Ольга смотрела с надеждой

- Я уверен, что можно. Я знаком с госпожой Звонцовой довольно давно, и имею некоторое мнение… о ней. Но не думал, что она готова пасть так низко, как бы пафосно это ни звучало. Я понимаю, как и о чём с ней разговаривать, это несложно. А теперь хотел бы послушать Виту. Что за тренд у нас в училище – изводить отличников? Никогда ничего подобного не было!

Вита вздохнула.

- Я… не уверена, что смогу объяснить всё. Будет звучать… так себе.

- Скажи, как есть. Мы все тут маги и увидим, насколько ты правдива.

- Или верю в то, что говорю, да, - мрачно усмехнулась Вита.

Но ей очень-очень сильно хотелось рассказать уже кому-то, что происходит. Потому что одна голова хорошо, а много голов – лучше, так ведь? Тем более, головы одна одной светлее, лучшие умы их группы и плюс Анатольич, который сам по себе тоже очень даже ничего.

- Понимаете, вышло так, что я живу этот отрезок своей жизни второй раз, - сказала она и внимательно посмотрела на остальных.

- Чего? – сощурилась Инга.

Кира вытаращилась, Ольга бросила на Киру внимательный взгляд, Дарина прикрыла рот рукой. Анатольич усмехнулся.

- Подробнее, пожалуйста. Каким образом и почему?

- Потому, что я влипла примерно так же, как наша Оля, только она понятно, почему, а я так пока ничего и не поняла.

- Рассказывай, - кивнул Анатольич. – Думаю, мы всем коллективом что-нибудь да сообразим.

Вита и рассказала – о том, как ей показали видеозапись в кабинете директора, пригрозили мгновенным отчислением, как никто ничего не понял, как совещались потом в торговом центре, и как приятель Киры что-то сделал с её подвеской, после чего она наутро проснулась на две недели назад.

- Слушай, и ты знаешь, кто сдал семинар по общей истории, а кто нет? – выдала с восхищением Кира. – И что там ещё у нас на будущей неделе?

- А уже всё идёт не так, - обрадовала Вита. – Поэтому ничего я не знаю.

- Вит, и как это ощущается? – интересовалась Инга. – Просто как все люди живут? Или как-то иначе? Ты же всё это уже как бы знаешь, да?

- Что-то знаю, что-то не знаю. Что-то узнаю, что-то идёт иначе. Где-то я сама действую иначе, сознательно или нет. И я не понимаю пока, к чему это приведёт.

- Запись, говоришь? – влезла Дарина. – Я слышала, Шустова и Волчек спрашивали Горина, можно ли так заколдовать запись, чтобы вместо одного человека на ней оказался другой. Нет, о тебе не было сказано ни слова, обсуждали просто как задачу для решения, без имён.

Шустова? Волчек? Они бывают противными, конечно, но не до того же, чтобы вот так нагадить? И чем им хорошо, если её выпнут из училища?

- И что, директриса просто так взяла и поверила? Без какой бы то ни было проверки? Не заколдовали ли запись, или что там ещё можно сделать? – допытывалась Инга.

- У меня было такое ощущение, что именно взяла и поверила, - пожала Вита плечами.

- Она у нас совсем дура, да? Прости, Валь, я её не уважаю, да, - Инга улыбнулась брату.

Тот брат усмехнулся – наверное, тоже что-то имел к уважаемой Зинаиде Васильевне. И Алексей Павлович тоже о ней упоминал, что не любит её. Есть, за что? Отчего-то разумные преподы не любят нашу директрису, которая взяла и поверила неизвестно чему?

- Тут может быть по-разному, - покачал головой Анатольич. – Хорошо заколдовали, что с ходу не разберёшь. Заколдовали, как смогли, но Зинаиде Васильевне очень нужно было в это поверить. И тут всё несколько сложнее, чем с Олей. Когда, говоришь, снимали ту запись?

- В будущую субботу, в восемь вечера, на четвёртом этаже. Возле двери в лабораторию артефакторов.

- Савельев знает?

- Нет, - замотала Вита головой. – У меня не хватило смелости ему рассказать.

- Может, и зря, но поглядим ещё. Я одного не понимаю – что им всем от того, что какую-то студентку отчислят без диплома, пускай даже отличницу?

Вот именно. Вите тоже не давал покоя этот самый вопрос.

20. Вляпаться может каждый

Ночь с субботы на воскресенье

Они сидели на балконе дома