способу, которым пробуждают от чрезмерно глубокого целительного сна. Тростинка резко распахнула глаза и выдохнула:

– Скверны. Там были скверны…

– Ты тоже их видела? – спросила Лоза. – Не только я?

– Скверны напали на Пределы. – Тростинка с трудом высвободилась из-под одеяла. – Где-то… не здесь. На востоке?

– Видимо, да. – Лоза перекинула ноги через край кровати и спустилась на пол, а Тростинка отбросила подушки в сторону.

Она обнаружила свою рубашку, споткнувшись об нее в стремительном броске к дверному проему, помедлила, чтобы натянуть ее, и выбежала в коридор.

От полированных деревянных стен гулким эхом отскакивали суетливые шорохи, слышались взволнованные голоса и чей-то испуганный возглас. Опочивальня Лозы располагалась в глубине старой части древа-колонии, в широком коридоре, один конец которого полого спускался к опочивальням учителей, а другой выходил на открытый балкон, обращенный к центральному саду. В прохладном ночном воздухе не ощущалось зловония сквернов, не доносилось ни криков, ни лязга оружия. Сердце Лозы забилось ровнее, словно разжалась стальная хватка.

– Это было не знамение. Это был сон.

Прорицания, явленные за последний месяц, и без того были достаточно зловещими. Все указывало на то, что скверны куда-то движутся, хотя ничто не свидетельствовало о том, что они приблизились к Западным Пределам. Царствующая королева Малахита разослала послания дворам ближайших союзников, но тамошние наставники пока не видели ничего подобного. Однако подобные сны были куда мучительнее и реальнее любого знамения.

– Но это приснилось нам обеим, – возразила Тростинка, выходя из опочивальни следом за ней. Она склонила голову набок, вслушиваясь в голоса, гулким эхом разносившиеся по коридору – из опочивален, расположенных выше и ниже. Пораженная, она встретилась взглядом с Лозой. – Это приснилось всем.

В этот миг мимо них по коридору пробежал Каштан, воскликнув:

– Поспешите!

Они помчались вслед за старшим наставником вниз по извилистым коридорам, мимо опочивален учителей и охотников к главному приветственному залу. Просторный куполообразный зал был украшен искусной резьбой, изображающей воинов в стремительном полете, кружащихся вокруг королевы в самом центре, чье тело изгибалось, вторя очертаниям купола. Зал уже был полон встревоженных воинов и арборов, но одна фигура немедленно приковала к себе всеобщее внимание.

В центре зала под изображением королевы стояла Малахита, ее чешуя была столь темна, что зеленый оттенок проступал лишь там, куда падал свет, а серая вязь шрамов казалась серебряной филигранью. Малахита застыла в ледяном спокойствии, грозная, как и само дерево-гора, и один ее вид унял неистовое биение сердца Лозы.

Королева-сестра Оникса расхаживала вокруг Малахиты, а воины и солдаты-арборы подходили к ним с докладом. Темно-медная чешуя Ониксы гневно поблескивала, когда та яростно хлестала хвостом. Дочь Малахиты, королева-дочь Селадонна, стояла подле нее, а дочери Ониксы держались поодаль, вместе с Умброй, консортом Ониксы.

Из консортов, помимо Умбры, присутствовал только Сумрак, восседавший в стороне со своим воином Огоньком и обеспокоенной группой учителей. Лоза надеялась, что ему не приснился тот же сон. Она бросила на него взгляд, и Сумрак ободряюще улыбнулся. Возможно, у них с Сумраком и текла в жилах кровь сквернов, но до прошлого года они ни разу не встречали ее истинных носителей. При мысли о нападении сквернов на колонию кожу Лозы словно обдавало ледяным ветром. Окинув взглядом зал, она с тревогой осознала, сколь многие при дворе несли на себе печать сквернов, на телах или в душах, даже те, кто родился позже или чьи родные никогда не покидали Пределов. «Это не должно повториться, – мысленно твердила Лоза. – Не здесь. Молю, только не здесь».

Неистово хлеща на ходу хвостом, Оникса заметила Лозу и сказала:

– Быть может, Лоза обладает проницательностью, которой недостает другим наставникам.

Лоза поджала губы. Большую часть времени никто не вспоминал и особо не задумывался о том, что в ее жилах течет кровь сквернов. Сама Лоза редко предавалась размышлениям об этом и была почти уверена, что Сумрак и другие тоже. Приведя их ко двору, Малахита назвала их живым примером того, что скверны не могут отнять ничего, что нельзя было бы вернуть, и все с этим согласились. Но Оникса отличалась крутым нравом и любила задевать Малахиту с чужой помощью, поскольку делать это напрямую было слишком опасно даже для другой королевы. Тем не менее, шагнув вперед, чтобы ответить, Лоза с облегчением увидела, что Тростинка и Каштан последовали за ней.

– Мы полагаем, что все видели одинаковый сон, – сказала она.

По залу прокатился озадаченный шепот арборов и воинов.

– Но что послужило причиной? – спросила Малахита.

Ее голос звучал ровно и бесстрастно, словно речь шла о незначительных проблемах с урожаем.

– Причина та же, что и у знамений, – ответила Оникса, вновь хлестнув хвостом.

Селадонна выдала легкое нетерпение изгибом шипов.

– Вероятно, но нам все еще неведомо, что вызвало знамения…

Из прохода напротив вбежал Мотылек, один из воинов, несущих караул, и, резко затормозив, встал перед Малахитой.

– У входной платформы ожидает группа воинов. Они утверждают, что принесли важное послание из Тумана Индиго, – доложил он.

– Туман Индиго находится в восточных Пределах.

Лоза не сразу осознала, что произнесла это вслух, пока Тростинка не повернулась к ней и не произнесла:

– Что бы ни породило этот сон, беда грядет с востока.

Оникса вновь яростно хлестнула хвостом и заявила, обращаясь к Малахите:

– Разумеется, это наверняка связано с твоим отпрыском.

Ни единый шип Малахиты не дрогнул.

– Передай посланникам Тумана Индиго, что я сейчас же выслушаю их новости в зале королев, – приказала она Мотыльку.

* * *

Несколько дней спустя Лун пробудился среди ночи, ощутив в воздухе слабый запах дыма. Он осторожно коснулся Нефриты, пока та не откатилась от него, и сел. Свет и внутреннее ощущение положения солнца указывали на ранний предрассветный час, окно было распахнуто и воздух едва подернут запахом костра.

До сих пор им доводилось видеть лишь небольшие селения, в основном слишком далеко, чтобы различить какие-либо подробности, и один раз – строение, протянувшееся меж двух невысоких холмов, отчасти подобное улью двеев. Обитавшие в нем небесные создания в страхе бежали от летающего корабля и укрылись внутри, прежде чем раксура приблизились. Но теперь сложный букет ароматов, приносимый ветром, свидетельствовал о том, что они подлетают к куда более крупному поселению.

Лун соскользнул с узкого ложа и, ступая меж спящих тел, подошел к ближайшему окну.

– В чем дело? – прошептала стоящая в карауле у двери Эрика.

– Полагаю, мы приближаемся к городу земных созданий, – так же шепотом ответил Лун. Он помедлил и быстро пересчитал спящих. – Где Утес? А Ежевика?

– Остались с Делином.

Вероятно, Утесу требовался отдых от общества воинов. Лун подошел к