погоны ефрейтора, планшет, сапоги — и кивнул, словно отметил что-то про себя.

— Неплохо устроился.

— Кто ты?

— Скажем так… от общих знакомых из твоего города.

Вот теперь всё окончательно встало на место. У меня внутри будто что-то неприятно сжалось. Не от страха даже. От злости. Потому что одно дело — помнить, что прошлое где-то там, далеко. И совсем другое — увидеть, как оно приехало за тобой в воинскую часть, через полстраны, под видом родного отца.

— Ошиблись адресом, — сказал я сухо. — У меня с теми знакомыми дел больше нет.

Он посмотрел на меня внимательно, без усмешки.

— А вот они считают иначе.

— Это их проблемы.

— Не горячись, Сергей. Я же не ругаться приехал. Поговорить.

— Нам не о чем.

— Есть о чём.

Он сказал это всё так же тихо, но в голосе впервые прозвучала твёрдость. Не угроза ещё. Просто намёк, что человек привык, когда его дослушивают до конца. Я молчал. Он тоже выдержал паузу, потом чуть наклонил голову.

— Тебя просили передать, что про тебя не забыли. И что кое-какие вопросы, оставшиеся дома, сами по себе никуда не делись. Люди хотят понимать, как ты дальше собираешься жить. Как проблему решать.

Вот тут уже во мне начал подниматься настоящий холод. Нашли. Сукины дети, нашли всё-таки. Не просто отследили, куда меня призвали. Добрались до закрытой части, договорились, приехали, придумали легенду с отцом. Значит, искали плотно. Значит, вопрос для них действительно важный. И значит, отпускать меня в покое они не собирались.

Я смотрел на него и думал только об одном: как далеко тянутся руки у тех, кого я считал оставшимися в прошлом.

— Передай своим людям, — сказал я, тщательно подбирая слова, — что я теперь в армии. И живу по уставу. А проблем у меня нет, ваши же меня не касаются, я к ним отношения не имею.

Он усмехнулся краешком рта и посмотрел на меня долгим, цепким взглядом.

— Ты, Серый, не путай форму с защитой. Форма сегодня есть, завтра нет. А вопросы остаются. И у нас вопросов к тебе накопилось порядком. Основной ты наверняка знаешь, ну и выяснить бы, куда наши близкие делись, которые тебя искали.

Вот это уже была почти прямая угроза. Сказанная спокойно, без нажима, чуть ли не по-отечески. Оттого и звучала особенно мерзко.

Я почувствовал, как у меня внутри всё неприятно подбирается, как перед дракой. Только драться тут было нельзя. Передо мной не курсант с плаца, которого можно вбить в землю на рукопашке. Передо мной был человек, за которым стояли другие люди. Намного опаснее.

— Ты всё сказал? — спросил я.

— Не всё. — Он достал из кармана пачку сигарет, но закуривать не стал, просто покрутил в пальцах. — Ещё просили передать, что время у тебя есть. Пока. Служи, учись. Только не вздумай теряться, когда вернёшься. Тебя найдут в любом случае, но тогда разговор уже будет другой.

Я ничего не ответил. Потому что отвечать тут было нечего. Я и так всё понял. Нашли меня не случайно. И приехали не для того, чтобы пугать ради удовольствия. Это было предупреждение. Метка. Напоминание, что даже здесь, за колючкой, в форме, под командованием Ерёмина, я всё равно не до конца вырвался из той старой жизни.

Он убрал сигареты в карман и чуть отступил.

— Ладно. Не буду тебя больше задерживать. Служи.

Потом, уже почти отвернувшись, добавил:

— И про родителей своих не забывай. Пиши, а то беспокоятся они о тебе. Пропал, ни слуху, ни духу. А им и так несладко. Люди они конечно разные бывают, иногда слабые, иногда совсем пропащие. Но кровь есть кровь.

Вот теперь я едва не усмехнулся. Красиво сказал. Почти душевно. Только я слишком хорошо знал таких «душевных» людей. Если они вдруг вспоминают про кровь, значит, хотят зацепить за что-то внутри. Это угроза, тут и думать нечего.

Он ушёл, не оборачиваясь. За КПП его ждал «Москвич» с водителем, на ташкентских номерах. Значит подключили и местных… «Москвич» уехал, а я остался стоять во дворике КПП, чувствуя, как по спине медленно стекает холодный пот, хотя солнце уже начинало припекать по-настоящему.

Вот тебе и новая жизнь, Серый. Вот тебе и армия, которая, казалось бы, должна была отрезать всё лишнее. Выходит, хрен там. Прошлое не просто тянулось за мной следом. Оно оказалось настырнее, чем я думал. И намного ближе.

Несколько секунд я стоял на месте, потом глубоко вдохнул, выдохнул. Спокойно Серёга. Надо не торопясь всё обдумать, но сначала нужно кое-что проверить.

Я вернулся на КПП, и подошел к прапорщику.

— Разрешите обратиться?

— Чего тебе?

— Батя мой чего-то паспорт найти свой не может. Он у вас его случайно не забыл?

— Чего ты мне голову морочишь? — Возмутился прапорщик, но по столу всё равно пошарил — Нет у меня никакого паспорта! Я данные в журнал переписал, и отдал его обратно, пусть у себя по карманам ищет!

— А может он вам не свой паспорт дал? С ним дядя приехал, может батя случайно его паспорт вам показал?

— Я что, на тупого похож⁈ Его это был паспорт, фото, серия, номер, Серёгин Николай Ефремович — Прочитал прапорщик запись в журнале — Вон, сам смотри.

Я глянул в журнал. Да, данные отца. Номер и серию его паспорта я конечно не помнил, но фамилия, имя и отчество совпадали. И прапорщик наверняка сверил фото с лицом. Тут он прав, в спецчасти спецназа ГРУ тупых не держат.

— Виноват товарищ прапорщик — Сказал я, закрывая журнал — Наверное сам куда-то убрал и забыл. Найдет значит. Разрешите идти?

— Вали — Прапорщик махнул рукой — Если увольнительную дадут, военный билет не забудь с собой взять, без него не выпущу. И форма чтобы в порядке была!

— Увольнительную? — Удивился я.

— Совсем вам мозги отбили. — Вздохнул дежурный по КПП — Когда родители приезжают, обычно дают увольнительную в город до отбоя. Иди к своему ротному и отпрашивайся, рапорт напишешь, и свободен на весь день. Отдохнешь хоть немного балбес. Всё, вали, задолбал.

— Благодарю.

Я вышел с КПП. В голове — ворох мыслей. Они забрали паспорт отца, или сделали поддельный, но то, что они плотно пообщались с моими не путевыми родственниками, это факт. Признаться честно, меня их судьба не особо-то волновала. Не