— Это я, — хриплый голос Максима. — Можно?

Он спрашивает меня? Спрашивает разрешения войти?

— Да, — отвечаю, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от волнения. Но он все равно дрожит.

Двери открываются, и на пороге возникает Максим. Он замирает, не решаясь сделать шаг в мою сторону. Будто боится напугать меня. Я тоже стою, не двигаясь.

Мы смотрим друг на друга. Молча. Я столько всего хотела сказать ему. Но теперь, когда он рядом, язык прилип к нёбу, отказываясь шевелиться.

Просто смотрю в его глаза и вижу в них отражение своей душевной боли. И еще что-то новое, непривычное. Что-то такое, чего раньше не было. Будто он что-то для себя твердо решил. И одному Богу известно, каким будет его решение касаемо меня.

Наши молчаливые гляделки прерывает звонок его мобильного. Мужчина вздрагивает, словно очнувшись от раздумий. Просовывает руку в карман, достает телефон.

— Слушаю, — говорит резко, приложив телефон к уху.

На том конце провода ему что-то отвечают, я не могу разобрать, о чем говорит его собеседник, но вижу, как меняется выражение лица мужчины. Он злится, хмурится, и уже между бровей пролегла глубокая складка.

— Понял тебя, — сказал жестко в трубку. — Буду через десять минут.

15.1

Максим сбрасывает вызов и кладет телефон в карман брюк. Быстрыми шагами подходит к шкафу и, не глядя на меня, начинает рыться в нем. Вытаскивает джинсы и свитер, потом кроссовки.

— Одевайся. Быстро. — Говорит, протягивая мне одежду.

Я сбрасываю полотенце, под ним ничего нет. Мужчина смотрит, сглатывает слюну. А потом отворачивается к окну.

Тревога наваливается на меня, заставляя поторапливаться. Быстро, насколько это можно сделать трясущимися руками, надеваю белье и вещи, которые приготовил для меня мужчина.

— Я всё, — говорю, застегнув пуговицу на джинсах. Он поворачивается ко мне. В пару шагов подходит и, схватив за руку, тащит за собой.

Мы выходим из комнаты и спускаемся по лестнице. Вернее, он спускается, а я бегу, перескакивая некоторые ступеньки, — так быстро он тащит меня вниз.

— Что случилось? — спрашиваю, едва поспевая за ним. Он не отвечает, отчего мне становится по-настоящему страшно. Я не понимаю, что случилось и это сводит с ума, заставляя желудок скручиваться от ужаса.

Внезапно слышу во дворе выстрелы. Я точно знаю, что это выстрелы, ведь привыкла каждый день слышать их, в то время, как ребята упражнялись в стрельбе. Но сейчас было слишком рано для тренировки. Сердце пропустило удар, когда догадка пришла в голову. Но мне было страшно это даже озвучить.

— Что это? — Спрашиваю мужчину, но он все продолжает тащить меня вниз по лестнице в сторону кабинета.

— Да ответь ты! — восклицаю, вырывая руку из его захвата, когда он уже успел завести меня в кабинет. — Максим! — голос срывается от волнения и страха.

Он резко поворачивается ко мне, смотрит в глаза. И мне страшно. Не за себя, я давно поняла, что он не хочет сделать мне больно. Моя догадка верна, на особняк напали. И по его глазам я вижу, что он знает, кто это сделал и чего ждать от этих людей.

— Ты должна уходить, — говорит четко, как с одним из своих подчиненных. Я много раз слышала этот тон. Он раздавал таким голосом указания своим бойцам. Строго, четко и все только по делу.

Я не сразу осознаю смысл сказанного. Уходить? В смысле? Он отпускает? Или выгоняет?

Максим подходит к сейфу, открывает его, набрав пароль. Откуда-то из комода достает большую дорожную сумку. Потом достает из сейфа деньги, пачками складывая их в сумку. И какие-то бумаги, укладывает их сверху.

Закрыв замок на сумке, он подходит к креслу возле окна. Берет пальто, которое в нем лежит. Наверное, он оставил его там вчера. Я туго соображаю, мне кажется, что все слишком странно и непонятно, чтобы быть правдой.

Подходит ко мне и натягивает на меня пальто, а потом шарф обматывает вокруг шеи. В руки всовывает сумку, и я беру ее, не задумываясь, просто по инерции.

Мужчина приседает на корточки возле стола, я слышу щелчок, а потом одна стена в кабинете начинает двигаться.

Стою и, не моргая, смотрю на эту стену. Она быстро движется в сторону, открывая темный коридор.

— Этот проход выведет тебя за территорию особняка. — Говорит мужчина, подойдя ко мне. — Дойдешь до дороги и сядешь в маршрутное такси.

Я слушаю его, но слова туго доходят до моего сознания. Отчего-то в голову приходит мысль, что все это время путь к свободе был рядом, нужно было просто повернуть какой-то рычаг под столом в этом самом кабинете.

Максим подходит ко мне, хватает за плечи и резко встряхивает.

— Лена, очнись, — говорит мне, продолжая сжимать мои плечи. — Ты должна уходить. Прямо сейчас.

Я смотрю в его глаза, все еще не осознавая, что я свободна. В его взгляде читается страх. Никогда раньше не видела, чтобы он чего-то ТАК боялся. И от осознания, что именно я — причина его страхов, мне становится совсем не по себе. Понимаю, что положение совсем отчаянное, и он хочет меня спасти.

— А ты? — спрашиваю.

— Я должен остаться. — Говорит, все еще сжимая мои плечи. — А ты вернешься домой и забудешь меня.

— Пойдем со мной, прошу, — я понимаю, что, возможно, не увижу его больше. Да, я хотела свободы, но не такой ценой.

— Нет, Лена, ты пойдешь одна, — и снова эта решимость во взгляде. Он все решил. И не передумает. Все равно будет так, как он сказал.

— Я боюсь за тебя. — Говорю ему тихо.

— Что бы не случилось, не смей возвращаться сюда. — Говорит мне, словно не слышал моих слов. — Только не садись ни в какие машины. Только маршрутный автобус. Поняла меня?

Я киваю, и он подталкивает меня в сторону прохода. Всовывает в руку фонарик.

— Вот, возьми, — говорит мне, заталкивая меня в проход.

Я не успеваю возразить ему, когда стена с грохотом закрывается за моей спиной, отрезая меня от мужчины и погружая во мрак. В полной темноте я слышу, как за стеной раздаются шаги, а потом хлопки, похожие на выстрелы.

Нащупываю кнопку на фонарике, и он включается, озаряя светом проход. Я иду вперед, подсвечивая себе под ногами, стараясь не упасть. Колени дрожат, но я двигаюсь быстро по проходу. Тут темно и страшно. Не уверена, что отсюда можно выбраться живой.

Не знаю, сколько времени проходит. Мне кажется, что прошла целая вечность. Но впереди я вижу едва заметный лучик света. Иду на него, как на свет маяка,