вряд ли ответит. — Держишь меня тут в качестве своей игрушки. — Голос срывается, дрожит. Слезы текут по щекам, несмотря на все мои усилия сдержать их.

— Я давно уже перестал играть с тобой, — говорит тихо, поворачивается ко мне и смотрит в глаза.

— Разве? — спрашиваю с горькой усмешкой. — Это не жизнь, Максим. Ты спрятал меня от жизни. Это не для меня. — Я пытаюсь донести до него, что так больше продолжаться не может. После его "нет" я осознала, что совсем не соображения безопасности заставляют его держать меня в особняке. Он просто так решил, захотел. Не думая о том, чего хочу я. Ему все равно, плевать на мои желания. Главное для него — его желания и его комфорт.

Он напряженно смотрит мне в глаза, а пытаюсь прочесть в его взгляде хоть что-то, пусть даже это приговор для меня. Я застряла тут, увязла в этой клетке, пусть и комфортабельной. И мне больше всего хочется прекратить все это безумие. Я хочу свободы.

Максим стоит напротив меня. Он смотрит, как слеза стекает по щеке и на миг в его взгляде мелькает жалость. Но только на миг. Жалость тут же сменяется решимостью. И я понимаю, что он не уступит.

— Кто я для тебя? Всего лишь очередная игрушка, — говорю совсем тихо, опуская взгляд. Слезы бегут по щекам все сильнее. Я обнимаю себя за плечи, словно желая согреться, меня бьет озноб.

— Ты всё, — говорит он хрипло. И от этих слов сердце пропускает удар, а потом начинает бешено биться, словно пытаясь сломать перегородку. Поднимаю глаза и вижу в его взгляде одержимую решимость и боль. Но это не то, что мне нужно. Я не хочу для себя такой жизни.

— Отпусти меня, прошу, — я готова умолять его.

— Я не могу, — отвечает обреченно.

Он делает шаг в мою сторону, но я отскакиваю от него, как от огня. Смотрю в глаза, стараясь вложить в свой взгляд всю свою боль. Максим замирает, понимая, что я его к себе не подпущу теперь. Он нервно сглатывает, оставаясь стоять на том же месте.

Поворачиваюсь на пятках в сторону двери и выхожу из кабинета. Мне хочется сбежать от него. Куда угодно. Хоть на край света. Но так далеко мне уйти не позволят. Я могу перемещаться только в пределах своей тюрьмы. Поэтому иду в свою комнату и падаю на кровать. Уткнувшись носом в покрывало, я рыдаю, со слезами выплескивая всю горечь и отчаяние.

14.2

Тело плавится и горит от поцелуев. Они невесомо покрывают кожу, словно бабочки порхая от одного места на теле к другому. Иногда покусывая, вызывая дрожь и стон, иногда поглаживая, погружая в негу. И я растворяюсь в этих ощущениях, погружаясь в них, как в омут.

— Еще, — прошу хрипло, ощущая касание языка на своей груди. И настойчивые губы послушно всасывают в рот то один сосок, то другой. Извиваюсь и подаюсь вперед, навстречу этой ласке.

— Еще, пожалуйста, — прошу, и тут же мой рот закрывают требовательным поцелуем, от которого возбуждение раскаленным металлом струится по венам, отдаваясь сладкой болью внизу живота.

— Любимая, хочу тебя, — слышу его хриплое возле своего уха. И, осознав, что все это мне не снится, просыпаюсь и открываю глаза.

Тут же упираюсь руками в грудь Максима, который склонился надо мной. Его горящий от жажды взгляд заполняет пространство вокруг. И, боже, как же трудно противостоять этой немой силе!

Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но это все равно, что пытаться оттолкнуть от себя скалу. Мужчина наклоняется ко мне и жадно целует, проталкивая язык глубоко в рот, вызывая у меня рой мурашек по телу и спазм внизу живота. С ним всегда так. Как ему противостоять, если его запах, голос и даже грубая сила вызывают во мне одно желание — подчиниться? И мое сопротивление больше похоже на попытку разжечь страсть.

Он сминает ладонью мою грудь, грубо и настойчиво. Я вскрикиваю, и он повторяет ласку. А я только сейчас понимаю, что на мне нет одежды. Он тоже полностью обнажен и его возбужденный член упирается мне в бедро.

С ним я завожусь в одну минуту, хочу его ближе, глубже. И в то же время не хочу быть его игрушкой. Разум борется с реакциями тела, стараясь силой воли погасить бешеную жажду к этому мужчине, но всегда проигрывает. И сейчас я сдаюсь на милость победителя, тихо презирая себя за это. Я так слаба рядом с ним. Ненавижу себя за это!

Он коленом раздвигает мои ноги, быстро устраивается между ними и входит в меня резким толчком. Мы оба вскрикиваем от ощущений, которые сейчас охватывают нас, словно коконом. Я обхватываю его торс ногами, чуть подаваясь бедрами вперед. Но он медлит, всматривается в мои глаза. И я не знаю, что он хочет там увидеть. Едва ощутимо проводит пальцами по щеке и подбородку, наклоняется и целует в губы, спускается поцелуями к подбородку, потом снова возвращается к губам. Внутри живота напряжение стягивается, как тугая пружина, я хочу, чтобы он продолжал, почти готова умолять его об этом.

И он начинает двигаться, медленно, аккуратно, заставляя меня прочувствовать касания его члена на всех чувствительных зонах. Проваливаюсь в ощущения, как тогда, в кубе, когда еще не знала кто он. Весь мир растворяется, все исчезает, остается только он, эти движения во мне и волны удовольствия, которые пробегают по телу. Когда меня накрывает оргазм, я вскрикиваю и выгибаюсь под ним. Но он не останавливается, снова доводя меня до грани. Я слышу стон и не понимаю мой это или его, не различаю происходящего вокруг. Ощущения настолько сильные, что мне хочется только одного — полностью растворится в нем, в этом моменте.

— Люблю тебя, — слышу едва различимый шепот возле уха. Но сейчас я не уверена, что услышала верно. Может, мне это кажется?

Он ускоряется, двигаясь все сильнее. И я распадаюсь на части, достигая пика во второй раз. Тут же слышу его хриплый стон и ощущаю, как он кончает в меня. Поднимается на руках и обессиленно падает на кровать рядом со мной.

Отголоски оргазма отступают, медленно возвращая сознание в реальности. И я чувствую горечь и злость на себя за то, что не могу противостоять ему. Чтобы он не делал, как бы не поступал со мной, мое тело всегда чувствует его, подчиняясь малейшей ласке. Я знаю, что не должна позволять ему, не должна была… Но он смог приручить меня, сделал своей послушной