стали следствием характера, а не его причиной.

Йохену не оставалось ничего другого, кроме как осторожно начать проверять все возможные направления. Если понадобится — в обход Хармсена. Даже с риском вызвать его ярость, когда тот обо всём узнает.

Он подумал о Михаэле Альтмайере.

О тех уликах, из-за которых Хармсен заподозрил именно его: бумажник, серьга. Всё это выглядело слишком уж просто. До нелепости просто. Йохен не понимал, почему Хармсену это не бросается в глаза. От всей этой истории слишком явственно тянуло подставой. Запахом, которого Хармсен, похоже, не чувствовал.

Или не хотел чувствовать.

Эта мысль возвращалась снова и снова, хотя Йохен и пытался от неё отмахнуться. Если такой опытный следователь, как Хармсен, не замечает настолько очевидных нестыковок, значит, тут что-то нечисто.

Хармсен сам рвался к этому делу.

Йохен поднялся, но так и остался стоять. Направление, которое приняли его мысли, было настолько чудовищным, что он и сам поразился собственной догадке.

И всё же…

Что, если Хармсен попросту не хочет видеть некоторых вещей?

Йохен снова вспомнил слова Петера Мартена: Держу за тебя кулаки. И надеюсь, что не будет слишком поздно, если ты всё-таки решишься что-то предпринять.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 24

 

Когда Юлия вошла на кухню через террасную дверь, там никого не было.

Но сверху доносились звуки, по которым нетрудно было понять: на чердаке кто-то работает. Она невольно задумалась, возится ли Андреас там один или Михаэль уже вернулся и всё-таки помогает ему.

Юлия хотела пройти дальше, но, поравнявшись с гостиной, остановилась.

Мартина сидела в одном из кресел спиной к ней. Телефон был прижат к уху, и она как раз говорила:

— …Мне приятно это слышать. Я тебя тоже.

В её голосе звучало нечто такое, чего Юлия прежде у неё не замечала. Мягкость. Нежность.

— Я ещё не знаю… Да, и ты мне тоже. Очень… Да, сделай так, я буду рада… Пока.

Мартина опустила телефон, выпрямилась и… увидела Юлию. Лицо её на миг дрогнуло, но она тотчас взяла себя в руки.

— А, ты уже вернулась? И давно стоишь здесь и подслушиваешь?

— Я только что пришла. И если я вхожу в дом в тот момент, когда ты ведёшь… важный разговор, это ещё не значит, что я подслушиваю. Если не хочешь, чтобы тебя слышали, веди себя осторожнее.

— По-моему, в своём доме я могу говорить по телефону где угодно и когда угодно. Разве нет?

— Рада за тебя. Похоже, вопрос с правом собственности на этот дом решился в твою пользу удивительно быстро. В прошлый раз ты уверяла, что вообще не имеешь к нему отношения.

— Во всяком случае, больше, чем ты.

— Это ещё что значит? Ты ведь просто не выносишь меня, да?

— Сколько ты слышала?

Мартина словно не заметила вопроса. Когда Юлия не ответила, она резко бросила:

— Почему ты молчишь?

Юлия пожала плечами.

— А ты почему не отвечаешь? Это из-за Андреаса?

— Что? Ты спрашиваешь, не из-за ли Андреаса я тебе не отвечаю? Ты вообще в своём уме?

— Я спрашиваю, не из-за ли Андреаса ты меня терпеть не можешь. Из-за того, как он ведёт себя со мной. Даже ты не могла этого не заметить.

— Пфф.

Вероятно, это должно было прозвучать насмешливо, но вышло натужно.

— Если ты решила, будто мне есть хоть какое-то дело до того, на чью блузку пялится Андреас, ты глубоко ошибаешься.

— Да, охотно верю. И после того, что я только что услышала, мне нетрудно понять почему.

Едва слова сорвались с губ, Юлия уже пожалела о них. Это было не в её духе. Мартина всё-таки втянула её в свою игру.

Почти хотелось извиниться.

Но в ту же секунду Юлия поняла, во что Мартина превратит любые извинения. И промолчала.

Глаза Мартины сузились.

— Что ты хочешь этим сказать?

Юлия махнула рукой.

— Ничего. Забудь. Это не моё дело.

Мартина шагнула к ней.

— Вот именно. Совершенно не твоё. И лучше тебе это запомнить.

Воздух в комнате будто стал плотнее. Юлия невольно подумала, что сделает, если Мартина подойдёт ещё ближе.

— Дам тебе один совет. Даже не вздумай когда-нибудь упоминать этот разговор. Тем более при Андреасе.

Юлия заставила себя собраться. Ещё одна попытка. Последняя.

— Ты совсем меня не знаешь. Что бы между нами ни происходило, нравимся мы друг другу или нет, мне бы и в голову не пришло вмешиваться в чужие отношения. Ни флиртовать с женатым мужчиной, ни распускать сплетни. Это не в моих правилах. Так что можешь не тратить силы на угрозы. О твоём разговоре — с кем бы ты ни говорила — Андреас от меня ничего не узнает.

— Так будет лучше. Иначе мне, возможно, придёт в голову рассказать Хармсену, что я видела, как твой драгоценный Михаэль в ночь убийства выходил из дома.

У Юлии перехватило дыхание.

— Что? Но… этого не может быть. Михаэль всю ночь лежал рядом со мной. Я бы заметила, если бы он вставал. Это откровенная ложь.

На этот раз улыбка Мартины получилась безупречной. Казалось, она поднималась откуда-то из самой глубины её существа.

— Ну и что? Этого ведь никто не знает. И готова поспорить, Хармсен поверит мне.

Юлия стояла, не в силах вымолвить ни слова. Угроза была настолько наглой, что у неё буквально отнялся язык.

— Вот и прекрасно. Значит, мы поняли друг друга, — удовлетворённо сказала Мартина и вышла.

Юлия неловко сделала два шага и опустилась в кресло. В голове царил полный сумбур.

Но причиной была не столько сама угроза Мартины, сколько другое — внезапное, страшное осознание. Оно сбивало с толку, злило сильнее, чем когда-либо могла разозлить Мартина, и вдобавок пугало.

Сейчас даже заведомо ложного показания любого случайного человека Хармсену могло бы хватить, чтобы Михаэля арестовали и отправили в тюрьму.

Судьба Михаэля — их общая судьба — возможно, зависела от чьей-то прихоти.

Фельдман, Бенно… да кто угодно мог одной-единственной фразой навлечь на Михаэля по-настоящему серьёзные неприятности.

Прошло немало времени, прежде чем Юлия решила, как ей быть с этим знанием. Потом она поднялась и вышла из гостиной.

Нет, Михаэлю она ничего не скажет.

Она ненадолго поднялась на чердак, где Андреас и Михаэль и в самом деле работали вместе. Михаэль встретил её почти так, словно ничего не произошло. Её он обмануть не мог, но человек, знавший его хуже, вероятно,