и системы, задействованные в логистике, тоже имеют обыкновение ломаться или хотя бы работать хуже, если их долго эксплуатировать в форсированном режиме. В первую очередь это касается сердечно-сосудистой системы. А о том, как она важна для нормальной работы мозга, было говорено не раз.

А еще меняются и гормональный уровень, и состав жиров в крови и тканях, которые тоже несут свои пять копеек в дементную копилку.

То есть желательно удерживаться в границах нормальных росто-весовых показателей. Вам же будет легче – во всех смыслах.

Нормальный слух

Казалось бы – при чем тут острота слуха? Оказывается, очень даже при чем. Ведь слух – это не только ухо (пусть даже брать его в комплекте – наружное, среднее и внутреннее). Дальше-то начинается слуховой тракт до представительства слухового анализатора в коре и с кучей нейронных связей к другим отделам мозга. В том числе к гиппокампу и прочим структурам, которые отвечают за память, ассоциируют звуки с воспоминаниями и выделяют среди общего входящего звукового потока смысловую нагрузку, – да очень разветвленная сеть получается!

И эта сеть, как положено любой функционирующей в организме системе, подчиняется общим законам физиологии. А один из основных законов вполне себе в духе социалистических: кто не работает – тот не ест. И вообще подлежит расстрелу… пардон, атрофии и лизису.

То есть по мере ослабления слуха падает и интенсивность прохождения сигналов по некогда плотно нагруженным нейронным связям, и эти области столь же постепенно теряют интенсивность питания и кровоснабжения, в итоге атрофируясь – где больше, где меньше, но процесс непременно пойдет. Мало того, пострадают и те отделы мозга, с которыми тесно взаимодействовали ответвления слухового тракта и с которыми был связан отдел коры с представительством слухового анализатора. Вот такая получается коллективная ответственность: косячит один – отдуваются многие. И вклад в копилку деменции растет.

Кроме того, снижение слуха так или иначе ведет к снижению социальной активности. Но про то, как связана социальная активность и риск развития деменции – позже.

Вывод – слух надо беречь. И если он стал снижаться, не стесняйтесь вовремя обратиться за помощью. Да, в том числе за подбором слухового аппарата. Поверьте, это важно.

Адекватное эмоциональное состояние

Работать с депрессивными эпизодами и эмоциональным выгоранием нужно вовремя.

Долгое время было принято считать, что эмоции и интеллект связаны, скажем, весьма эфемерно. Ну кручинится человек сверх всякой меры – так может, он латентный сумрачный гений? И вообще, если верить венценосному товарищу Шломо, во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь ©. Опять же, много ли причин для незамутненной радости у пожилого человека? Нет, ему по сценарию положено быть озабоченным, ворчливым и сварливым.

Но меняются времена, меняются и взгляды на то, есть ли жизнь после пенсии. Соответственно, растут и требования к качеству этой жизни. Ergo, больше запросов на исследования в старшей возрастной группе. А исследования показывают, что ничего хорошего в депрессии, возникающей в пожилом возрасте, нет. Подождите возмущаться: в депрессии у молодых людей тоже мало приятного. Но у тех, молодых, хотя бы неплохая нейропластичность и ресурсы для своевременного восстановления после выхода из депрессивного эпизода имеются, и в этом им все же попроще будет. Возрастному же контингенту стоит беречься пуще прочих. Почему?

Если дело касается депрессии, то ответ кроется в том, как она нарушает работу мозга и организма в целом. Вспомните классическую депрессивную триаду: резкое и длительное снижение настроения, замедление темпа мышления и замедление моторики. То есть человек просто выпадает из социума (об этом отдельным пунктом и ниже), перестает активно двигаться, нормально питаться (а этих пунктов мы касались ранее), активно и продуктивно мыслить (и про уровень когнитивной нагрузки тоже было). В итоге мозг катастрофически недополучает сенсорной стимуляции, питания и стройматериалов, не успевает «вывозить мусор – зато с завидным упорством занимается саморазрушительной (как в психическом плане, так и в нейрофизиологическом) деятельностью. И сумеет ли он восполнить потери после того, как справится с депрессивным эпизодом, – это вопрос. Кроме того, не стоит забывать, что возникновение депрессии в пожилом возрасте может само по себе оказаться одним из первых звоночков от деменции, – но тут не гадать нужно, а предоставить тонкости дифференциальной диагностики специалистам.

Примерно тот же сценарий и у эмоционального выгорания, и у длительного нахождения в стрессовой ситуации: в итоге человек сводит к минимуму социальную активность, старается меньше нагружать нервную систему и вообще меньше активничать. Вроде бы правильная первая реакция: не лезть туда, где делают больно? Увы, когда такое самоограничение затягивается на годы, вынужденное снижение активности дает о себе знать. Да и работающая с постоянным перегрузом нервная система понемногу откупается гибнущими нейронами, а их, пусть и заложено природой с запасом, все же конечное число. А еще (и это касается как стрессовых ситуаций, эмоционального выгорания, так и депрессивных эпизодов) все эти состояния изнашивают сердечно-сосудистую систему и создают дополнительные риски – и в плане острых катастроф, вроде инфарктов и инсультов, и в плане хронической сердечно-сосудистой недостаточности, а значит, и для снабжения и целостности мозга тоже.

Поэтому профилактику и лечение депрессии, эмоционального выгорания и реакций на мощный и длительный стресс желательно проводить своевременно, полноценно и качественно.

Отсутствие (или минимум) социальной изоляции

Помните анекдот про женщину, которую соседские бабушки на лавочке считали то ли куртизанкой, то ли наркоманкой, а та не спешила их переубеждать – лишь бы не прознали, что она на самом деле терапевт? Увы, бывает такое, что и микросоциума на лавочке у подъезда человек лишен. Одиночество, какими бы причинами оно ни было обусловлено, – штука крайне неприятная. Более того, вредная.

Почему бывает так сложно разлучить пенсионера с его работой? Согласен, прежде всего потому, что пенсия, мягко говоря, у большинства очень скромная. Даже неприлично скромная. А еще потому, что работа держит в тонусе. Если, конечно, она не совсем уж такая, от которой кони дохнут. Поглядите на профессоров – ну огурчики же. Малосольные местами, но все же. Я не призываю работать до гробовой доски: в конце концов, если на пенсии есть чем заняться и есть на что прожить, есть с кем приятно (что важно) пообщаться – бросайте вы эту работу! Просто такую тихую гавань надо себе строить заранее, а выходит не всегда, да и жизнь порой такие сюрпризы подкидывает… Кроме того, не у всех ладно с самодисциплиной, и бывает, что у человека все условия есть, и планы он строил грандиозные, а вышел на пенсию, сел в кресло-качалку – и уже который год