Гражданской войны, поскольку тот, хоть и отличался суровостью, любил их как родных детей. Когда речь зашла о беглых рабах, которых травили собаками – собаками, вырывавшими куски мяса из икр, – половина подростков скривились, будто смотрели сцену автокатастрофы в кино. Другая половина продолжили пялиться в телефоны. У входа в бывшие бараки, где жили рабы, две женщины громко обсуждали, куда пойти на барбекю.

Самую бурную реакцию вызвало упоминание о том, что во времена Эндрю Джексона многие мыли голову всего раз в год. Собравшиеся от мала до велика ужаснулись, услышав такое.

Подобная реакция не удивила Джейн, а, скорее, расстроила. Вечером в баре отеля она жаловалась Дэвиду, что большинство людей, если задуматься, совершенно аморальны. Их больше волнует вчерашний выпуск «Холостяка», чем тот факт, что они живут в стране, основанной рабовладельцами и построенной рабами.

Возможно, она судила слишком строго. Функция образования – научить человека замечать то, чего не видят другие. Джейн выросла в семье, где политику и социальную справедливость никогда не обсуждали; эти темы считались легкомысленными, гораздо больше значения придавалось повседневным бытовым проблемам. Но в Уэслианском колледже многие из выбранных Джейн курсов были посвящены литературе маргинальных сообществ. Там еще двадцать лет назад говорили о репарациях, гендерной флюидности, о том, что люди с привилегиями должны выступать в защиту тех, кто этих привилегий лишен. С тех пор она смотрела на мир другими глазами.

Дэвид всегда твердил, что Джейн повезло работать с людьми, которые считали своим долгом бороться с прошлым, раскапывать его и выносить на свет даже самые неприглядное и неизвестное.

Он был прав. Она испытывала благодарность, когда кто-то приходил в библиотеку Шлезингеров узнать о женщине, чье имя затерялось во времени. Архив насчитывал более четырех тысяч документов и артефактов. Запросы на информацию об Анджеле Дэвис или Джулии Чайлд поступали каждую неделю. Но Джейн больше нравилось, когда посетители спрашивали о ком-то, о ком она сама не знала. Большинство документов находились в хранилище, и Джейн всякий раз радовалась, когда им приходилось совершать небольшое путешествие и оказываться в библиотеке.

Несколько месяцев назад молодая женщина запросила архив Дороти Дигнэм, хранившийся в собрании, посвященном женщинам в рекламе, о котором редко кто-то вспоминал. Несколько часов незнакомка сидела и осторожно перелистывала страницы. Архив совершенно ее захватил; в какой-то момент она даже ахнула. Оказалось, она открыла дневник, а из него выпали сухие лепестки полевого цветка, пролежавшего там сто лет.

Джейн хотелось рассказать Лидии о своей работе в библиотеке Шлезингеров. Наверняка той будет интересно. Но не хотелось объяснять, почему она сейчас не на службе. Поэтому Джейн завела разговор о Сэмюэле и Ханне Литтлтон. Лидия в общих чертах знала их историю.

– Твоя подруга живет в большом викторианском особняке? Бледно-лиловом? – спросила она.

– Да! – ответила Джейн. – Он мне всегда нравился. Давным-давно, в старших классах, я часто туда ходила и все там облазила.

– Шикарный дом. Я рада, что твоя подруга решила дать ему новую жизнь. Предыдущие владельцы привели его в такое запустение. Преступная халатность.

– Вы их знали?

Лидия покачала головой:

– Они не местные. Приезжали на лето, привозили с собой толпу знакомых и ни с кем не общались. А однажды просто уехали и больше не вернулись. Видимо, им дела не было, что дом стоит и мозолит всем глаза. Слышала, они развелись со скандалом, а особняк никак не могли поделить. Одно время даже поговаривали, будто городские власти собираются его конфисковать. Литтлтоны, считай, в одиночку владели Авадапквитом. И до сих пор владеют. Им принадлежит большинство домов в заливе, хотя многие члены семьи переехали. Но кое-кто еще здесь. Могу познакомить, если хочешь.

– Спасибо, – ответила Джейн. – Было бы здорово.

– Этель Трой тоже была из этой семьи, – заметила Лидия. – Литтлтон – девичья фамилия ее матери.

Джейн вопросительно вскинула брови, показывая, что не знает, о ком говорит Лидия, и та пояснила:

– Этель тоже жила в том доме.

Лидия подошла к полке и достала старинную книгу в зеленом кожаном переплете.

– Я об этой Этель, – сказала она. – Посмотри фотографии. Сейчас еще кое-что найду. Я буду искать, а ты пока смотри.

Она протянула Джейн книгу. Тисненая надпись на обложке гласила: «История Авадапквита, Мэн. Этель Трой».

Книга вышла в маленьком издательстве в Кенненбанкпорте в 1949 году.

Во введении содержалась основная информация о городе:

Авадапквит (на языке абенаки – «где прекрасные утесы встречаются с океаном») был основан в 1642 году. Вскоре после этого англичанин Эфраим Литтлтон получил от государства 100 акров земли под строительство лесопилки на реке Авадапквит. Я горжусь тем, что этот великий человек – мой предок, заложивший основы кораблестроения в нашем городе, которое впоследствии стало основным источником дохода для местного населения.

Джейн записала имя: Эфраим Литтлтон. Очевидно, тот был родственником Сэмюэля, хотя степень родства оставалась неясной.

Далее в книге указывались имена еще десяти человек, ставших хозяевами лесопилок в Авадапквите. Шестеро из десяти носили фамилию Литтлтон.

Меня переполняет гордость, когда я думаю о своих храбрых предках, прокладывающих себе путь в новом мире вопреки опасностям, которые всегда подстерегали их в двух шагах. Коварные краснокожие хорошо знали эти леса, знали, умели прятаться и нападали на честных рабочих и их семьи. В первые годы поселения многие невинные жители Авадапквита, включая самого Эфраима Литтлтона, пали жертвой дикарей. Его дом и лесопилку сожгли в один и тот же день. Говорят, он находился внутри одного из зданий.

Джейн снова записала в блокноте: «Сэмюэль – потомок основателя города, убитого во время нападения индейцев».

Она пролистала главу о первом суде, учрежденном в 1644 году. Одно из первых постановлений гласило, что «всякая жена, которая неуважительно отзовется о муже, на его усмотрение может быть помещена на три часа в колодки и после выпорота кнутом».

В 1658 году для наказания за тот же проступок в городе воздвигли «позорный стул», которым «всякий муж мог пользоваться по желанию в свое удовольствие».

Далее Этель Трой описывала принцип действия этого приспособления, никак не комментируя ситуацию. «Преступницу» пристегивали к стулу ремнями; стул каким-то образом подвешивали к шесту с противовесом и окунали в ледяную воду столько раз, сколько посчитает нужным пострадавшая сторона.

Короче говоря, мужчина имел право наказывать жену за любое слово, которое ему не понравилось.

– Кошмар, – пробормотала Джейн и стала читать дальше.

Легенда гласит, что британский первооткрыватель Арчибальд Пемброк увидел Авадапквит с моря в 1605 году. В этом плавании путешественник неоднократно высаживался на берег и вернулся в Англию, по приказу своего благодетеля сэра Джона Фернсби прихватив с собой несколько пленных дикарей. Пленным краснокожим велели описать родную землю. Их подробные