– Малыш. Я не пытал Свету, если ты так за нее переживаешь. Я дал ей возможность отпустить все грехи… А теперь такая возможность есть у тебя. Давай, убей своего друга, и ты будешь прощен. За все-все-все. И твоя жизнь станет такой, о какой ты мечтаешь.

Сережа слабо качнул головой. Соленые слезы текли ему в рот, разъедали рваные губы.

– Серега, не надо, – задрожал Артур. – У меня мать, сестра…

– Ничего тебе не будет, не бойся, – выдавил Сережа, избегая смотреть ему в глаза. – Я не смогу.

– Ясно. Ты просто слабак, – маньяк усмехнулся. – Ладно, тогда пусть твой дружок прикончит тебя. Мне, в общем-то, все равно.

Громов наставил дуло Артуру прямо в лоб.

– Давай, лапочка.

– Да, сделай это, Артур. Сделай и возвращайся к своей семье. И береги ее. У меня все равно нету никого, ради кого хотелось бы жить.

Сережа уронил топор на пол.

– Ты с ума сошел? – одними губами сказал Артур. – Моя семья у тебя в долгу.

Сережа поднял слезящиеся глаза и грустно улыбнулся.

– Наивный дурачок. Это я похитил Леру. Я. Хотел заработать денег…

Артур молчал и не двигался с места.

– Хватит играть со мной в глупые игры, – рявкнул Киреев, поторапливая их.

– Белов, давай, не глупи. Он же сейчас пристрелит нас обоих.

Он вложил Артуру в ладонь топор и направил острие прямо на себя.

– Ты больной!? – Артуру пришлось напрячь все мышцы на своей руке. – Пусти!

Киреев расхохотался.

– Значит, хотите умереть оба. Ну что ж…

– Простойте! – крикнул Артур. – Ладно, хорошо, я сдаюсь! Я убью его!

– Пре-кра-сно, – по слогам отчеканил лже-милицейский, жадно облизывая губы. – Умный мальчик.

Сережа склонил голову, будто на плахе.

– Только сильно бей, чтоб наверняка. И еще передай своей сестре, что я за все извиняюсь.

Несколько судорожных секунд он провел в темноте зажмуренных век, боясь дыхнуть, боясь подумать о чем-либо. Ведь это страшно – думать о том, что сейчас перестанешь существовать.

Вдруг грохот выстрелившего пистолета заставил его подскочить и распахнуть глаза. В луже крови лежал маньяк, хватаясь за голову.

– Ах вы… гаденыши…

Артур, сжимая окровавленный топор, ногой отшвырнул пистолет.

– Вставай, Серега. Надо уходить. Я видел выход там, в коридоре.

Проглатывая комок липкого ужаса, Сережа кинулся прочь, за Артуром. Ощущение лихорадочного бреда, непроходящего жара и одновременно озноба, затянувшегося послеобеденного сна не покидали его. Он бежал, не видя перед собой ничего, кроме спины в черном пальто, кроме мигающего света фонаря. Легкие горели, хотелось дышать жадно-жадно, но воздуха не было, он кончился как назло, Сережа втягивал изо всех сил спертый подвальный, столетний воздух, отдавший последний кислород мокрым стенам.

Они выбежали в коридор, в конце которого сиял свет. Сережа перешел на шаг, хватаясь за сердце.

– Артур, погоди, я больше не могу. Артур? Почему ты весь в зеленом?

В ярком свете Сережа увидел, что Белов был залит необычной кровью. Она была зеленая и стекала с его пальцев, как улиточная слизь.

– А? Чего ты там бормочешь?

– Артур, ты весь в зеленом… Ты весь в зеленом…

Шум за спиной заставил его остановиться.

– Далеко собрался? – проскрипел металлический голос.

Задохнувшись, Сережа обернулся и увидел в другом конце коридора огромного железного кальмара. Из его открытого рта капала зеленая кровь, его щупальца с оглушительным лязгом потянулись прямо к ним. Его крошечные глаза сияли багровым лазером. Все так, как себе когда-то воображал Сережа. Артур в ужасе заорал, роняя на пол топор.

– Ты не уйдешь от меня, Сережа. Ты мне нууужен…

Ледяные щупальца подкрались к Сережиному горлу. В последние секунды он вспомнил прошлый новый год. Или, может быть, не прошлый? Его отец только вернулся с какой-то вахты, от него пахло потом, сигаретами и грязью. Они накрыли стол, за которым собралась вся их семья. Отец, мать, Сережа и Олег.

Олег был не из их семьи. Его там не было. Большеголовый Олег, выглядел точь-в-точь, как человек, может, коллега его мамы. Он был в белом халате.

– Это называется нейросеть, – объяснял Олег его отцу, – с помощью нее и стримингового репульсора, мы сможем считывать информацию напрямую из мозга.

– А он сам?

Его отец тоже надел белый халат. И тоже стал большеголовым. Голос Олега показался ему знакомым. Он слышал его тысячу раз.

Эпилог

– Пройдемте теперь сюда, коллеги, – позвал своих юных студентов тучный профессор, – это моя любимая постановка.

Студенты в количестве десяти гуманоидов ребячливой толпой ввалились в тесную комнатку с табличкой «Экспонат номер 20».

– Думаю, вы все видели фотографии или слышали историю. Этот человек положил начало нашей цивилизации на этой прекрасной земле…

Студенты возбужденно перешептывались и снимали на свои устройства помещение, в тусклом свете которого находилась чугунная ванна.

В ней, на резиновых подушках с встроенным гидромассажем, лежал человек. Он лежал в густой, теплой силиконовой жидкости, на голове у него был шлем с проводами, подключенный к компьютеру, из вен торчали трубочки, по которым шел питательный раствор. Мужчине было тридцать лет, но из-за лежачей, бессознательной жизни, он выглядел на плохие сорок. Как уже проживший жизнь старый дед.

– Это Сергей Калашников, наш испытуемый, нулевой пациент. Как вы все знаете, благо недавно нам попадалась эта тема на лекции, причиной гибели нашей первой развед-бригады послужила неблагоприятная земная атмосфера. Атмосфера, как мы это называем, нищеты и страданий. Наш высокий интеллект и развитый мозг оказался неспособен долго выносить земные условия… Требовалась вакцина… Сергей был одним из немногих, чей биоматериал идеально подошел для нее.

Один из студентов вытянул руку.

– Да, Ксенор?

– А это правда, профессор, что данный образец попал в выборку совершенно случайно? И изначально вместо него на опыты хотели отправить другую испытуемую… Кажется, это была девушка.

– Да, это была его одноклассница. Наш агент, погибший недавно при исполнении, тогда был на операции в самом глухом участке интересуемой территории. Там он, притворившись милиционером, заманил в ловушку одну человеческую самку. Но в ходе проверки оказалось, что ее индекс страданий не достаточен. Девушка, даже будучи в экстремальных условиях, думала о материальных благах – ну, знаете, какие у землян приняты, – брюлики, одежда, деньги.

Один студент усмехнулся.

– Поверить сложно, что эти глупцы изобрели деньги. Это ведь известно даже младенцу, что страдание напрямую коррелирует с количеством априори недостающих денег.

– Ну, – пожал плечами профессор, – относитесь к людям снисходительно. Не беритесь судить их цивилизацию, они строили ее, как могли. А вот с биологической точки зрения это нам весьма помогло. Именно Сережа был одним из самых несчастных образцов.