он медленно осмотрел меня со всех сторон, заглянул в пакет с тапочками, изучил их артефактом на предмет безопасности, и лишь затем замок на воротах щелкнул и меня пропустили внутрь.

От ворот к дворцу вела широкая дорога, вымощенная сверкающем мрамором. М-да. Здесь любят роскошь и ночь, как пел один известный исполнитель в моем мире. Ночь тут была ни при чем, но из песни слов не выкинешь.

По обеим сторонам дороги, несмотря на царящую за воротами снежную зиму, располагались ухоженные сады, полные пальм и других непривычных этому миру растений. Фонтаны наполняли воздух свежестью.

Я добралась до дворца за несколько минут, но зато каких. Я рассматривала окружающее меня великолепие и пыталась представить, что чувствовал бы тот Кэл, который изготовил мне амулет от выгорания в больничной палате, живя он здесь.

В приемной меня встретил специальный человек, который проводил меня в гардероб, где мне предполагалось оставить мое пальто и сверток с моими новыми тапочками. За тапочками я особенно переживала, но понадеялась, что в таком месте, как дворцовый гардероб, с ними ничего не случится.

В процессе передачи моих вещей в гардероб, я осматривалась и прислушивалась, в надежде узнать и услышать как можно больше обо всем, что происходит во дворце. Я не сказала бы, что я такая уж и любопытная, но чем черт не шутит — любая сплетня в текущей обстановке может оказаться полезной или даже жизнеспасительной. Кому — это уже другой вопрос.

Вокруг — взад и вперед, вдоль и поперек — бродили разряженные дамы и мужчины. Кавалерами у меня назвать их язык не поворачивался по непонятным на то причинам. Они представляли собой ослепительное зрелище, будто бы сотканные из роскоши, власти и магии одновременно. Их одежда, прически, обувь служили не просто отражением статуса, но и мощным инструментом, способным влиять на ход событий, подчеркивать принадлежность к определенной магии или роду, или даже скрывать уровень магии.

Придворные дамы были наряжены в платья сложнейшего кроя из золотых и серебряных тканей, расшитых самоцветами и магическими знаками. Они напомнили мне аристократию, о которой так много рассказывала история, пестревшая картинами и другими культурными памятниками, в виде тех же костюмов и платьев, которые они носили. Цвета выделяли придворных дам в Императорском дворце, явно что-то символизируя, но что — я пообещала себе прочитать, как только окажусь в библиотеке Академии.

А какие у них были веера! Каждый представлял целое произведение искусства! Искусно выполненные артефакты подсвечивала магия, отчего они казались невесомыми крыльями бабочек или чего-то более мифического.

Мужчины были одеты в бархат и шелк, расшитые гербами Империи и родов, к которым они относились. Некоторые из них я уже встречала в книгах, а отпрыски некоторых учились со мной в Академии и тоже носили подобную одежду в свободное от занятий время. На ногах у них были искусно выделанные ботинки или туфли с пряжками, а головы украшены шляпами разных мастей. Я определенно попала в мир роскоши и интриг, которые, кстати, не заставили себя ждать.

Я пристроилась у колонны, прямо после того, как тот же самый специальный человек сказал мне, что меня скоро пригласят. Я принялась ожидать, и мне определенного было чем заняться. Изучение местной знати здорово скрашивало время в ожидании.

Вдруг из-за колонны послышалась возня, к которой я непроизвольно принялась прислушиваться. Сначала что-то шуршало, пыхтело и постанывало, потом раздался стук каблуков.

— Ты здесь, дорогуша, — женский визгливый и тонкий голос явно кого-то приветствовал. — Я тебя обыскалась в этой толпе безвкусиц. Сегодня столько новостей, а поделиться ими абсолютно не с кем!

— Какие же новости? — подала голос «дорогуша». Её голос был глубоким, мягким и обволакивающим, как сироп. — Я недавно приехала. Пока добиралась, столкнулась в какой-то нелепой оборванкой, разглядывающей с раскрытым ртом прелести сада Императора нашего Нокса. Представляешь, вся в темно-синем, словно какая-нибудь аристократка, а ни одного украшения или знака отличия. Похожа на студентку Академии.

— Ну эти-то не все оборванцы, хотя, — протянула первая сплетница. — Что ты слышала про невесту Императора? Поговаривают, она так сильно магически одарена, что высокие дома Рави, Энгрин и Моррисси ищут с ней родства.

— Пф, — фыркнула вторая, сладкоголосая. — Давно ли ты таких встречала? Максимальный уровень магии, который фиксировал артефакт — не более пятидесяти делений из возможных ста двадцати, учитывая, что уровень магии Нокса — девяносто пять.

— Скажешь тоже, — принялась отрицать первая. — Говорят, что сила Нокса слабеет, и ему нужно освежить род, а кто, как не девица с сильным магическим даром способна на это?

— Не сказала бы, — начала спорить вторая. — Впрочем, какая разница, какая сила у Нокса, если он верховный маг Везельхайна, и благодаря ему мы все еще можем это магией владеть хотя бы на минимальном уровне!

— Да уж, — расстроенно ответила первая, и я даже слегка выглянула, надеясь их разглядеть. — Мне кажется Стремпи не позволит Ноксу взять в жены кого-то, кроме нее самой.

— Эта Игнисова фаворитка и так наворотила дел! Император уже был готов освободить магию и выпустить на Везельхайн, но она напугала его, сказав, что это навредит больше, чем поможет, отчего магия совсем перестала слушаться.

— Как будто она держит его на привязи, — фыркнула первая. — Он взрослый умный мужчина! Думаю, он не сделал этого, испугавшись кое-чего другого.

— Чего же?

— Что не справиться, не осилит и не покорит хранителей. Сколько лет они молчаливо наблюдали за Везельхайном…

Меня аккуратно тронули за плечо, и все тот же специальный человек поманил меня пальцем прямо к высоким двустворчатым дверям, украшенными сложной резьбой, драгоценными камнями и золотом.

Пусть мудрость ведет тебя, справедливость направляет, а милосердие освещает твой путь.

Я вздрогнула от слова «путь», потому что мой путь сейчас шел прямо к тому человеку, который вызывал внутри меня самые противоречивые, сложные чувства. К которому, как мне иногда казалось, я испытываю нечто большее, чем просто уважение — влюбленность. И которого сейчас я боялась.

Я боялась услышать его тот же отстраненный хриплый голос, увидеть прищуренные холодные глаза. Я хотела увидеть Кэла, обсудить с ним всю ситуацию в целом, а не устраивать показательные выступления перед такими сплетницами, что я подслушивала, стоя у колонны.

Церемониймейстер распахнул передо мной двери, и прокричал на весь гигантский зал, набитый еще одной порцией придворных:

— Госпожа Вера Кудеярова на прием к Императору!

Я переступила порог, разглядывая зал, придворных и самого Императора. Тронный зал внушал трепет и был великолепен. Я ощущала потоки магии, которые были натянуты, словно струны — до того они были напряжены. Или истощены до предела? Ощутив