захочешь. Просто оставь меня в покое, черт возьми!

— Мы делаем успехи, если я надоел тебе до такой степени, что ты начала на меня кричать, — он трется коленом о мои брюки, и я сжимаю губы, борясь, изо всех сил стараясь не поддаваться этим странным ощущениям.

Я знаю, он чувствует, какая я горячая, хотя между нами два слоя одежды.

И я не хочу доставлять ему удовольствие видеть меня такой.

Но по мере нарастания напряжения мои бедра начинают бесконтрольно двигаться, пробуждая во мне страсть, о которой я и не подозревала.

Мои чувства и восприятие секса искажены. Возможно, потому что я все детство наблюдала за ним в негативном свете, когда мужчины использовали женщину, не заботясь о ее чувствах. Или потому что это была сделка. Или что мужчины, с которыми я занималась сексом, никогда не боготворили меня.

Но, как бы то ни было, мое первое настоящее удовольствие я получила на том кухонном столе, и с тех пор мое тело словно пробудилось, и оно жаждет… большего.

После этого в мои сны стали вторгаться мрачные фантазии, которые я раньше подавляла, и во всех них были эти темно-карие глаза. Мне так хотелось написать о них, но я знала, что Джуд прочитает мои самые постыдные мысли и воспоминания, поэтому просто держала их в подсознании.

В своих снах.

Но это не помогает, когда он загоняет меня в угол – это пробуждает во мне запретные фантазии.

Потребность в чем-то.

В чем угодно.

Джуд наклоняется так близко, что его горячее дыхание обжигает мое ухо.

— Вот как все будет, Вайолет. Ты вернешься к этому жалкому подобию на свидание, поблагодаришь его за потраченное время и пойдешь домой.

— Не указывай мне, что делать, — огрызаюсь я.

— Буду указывать.

— Нет, не будешь.

— Делай, что тебе говорят. Не заставляй меня еще больше вмешиваться.

А потом он отстраняется, полностью отпуская меня, и исчезает так же бесшумно, как и появился.

Я сползаю на пол, колени дрожат, сердце чуть не выпрыгивает из груди, а в промежности все еще пульсирует боль от неудовлетворенности.

Ноги едва держат меня, но я выпрямляюсь с новыми силами.

До этого я потеряла к Тоби интерес, но теперь он появился снова.

Да пошел этот Джуд Каллахан.

На кактус.

Пока не будет истекать кровью.

Аминь.

Глава 15

Джуд

Вайолет выходит из ресторана.

С тем кудрявым придурком.

Вопреки тому, что я ей сказал.

Я сжимаю и разжимаю кулак, следуя за ними на безопасном расстоянии, пока они разговаривают.

И смеются.

Вайолет слегка спотыкается и падает на него.

Она что… флиртует с ним?

То есть она не только встретилась с каким-то незнакомцем в ресторане, а потом позволила ему помочь ей надеть куртку, как будто она чертов ребенок, который не может сделать это сама, но еще и упала на него?

Мне нужно успокоиться, черт возьми, прежде чем я разобью ему лицо о стену.

Шучу. Я все равно это сделаю, но вокруг много надоедливых людишек, которые помешают мне осуществить задуманное.

Парень кладет руку – ту, что я ему потом сломаю, – ей на плечо, чтобы поддержать. Она улыбается ему.

Она, блять, улыбается, слегка прикрыв глаза, и смотрит на него.

Я был уверен, что ей некомфортно, когда к ней прикасается мужчина. Она, черт возьми, вздрагивает, когда к ней прикасаются посетители бара или даже я.

Но не тогда, когда кончала мне в рот. Нет, тогда она скакала на моем лице.

Но какого хрена она прикасается к этому ублюдку?

Он что-то подсыпал ей в напиток, да?

Это единственное объяснение.

Или, может, с ним ей комфортнее, чем с тобой.

Я игнорирую этот тихий голосок, который нужно заткнуть кляпом.

Ни за что на свете она не потрахается с этим парнем сегодня вечером. Называйте это абсурдом, нелогичностью или чертовой собственнической ревностью, но Вайолет недоступна для других мужчин.

Она моя, пока я не перережу ей чертово горло.

И я больше не буду наблюдать за ней из тени.

Я быстро подхожу и встаю перед ними. Они резко останавливаются. Глаза блондинчика расширяются, а Вайолет поджимает губы и касается татуировки на своем запястье.

Я заставил ее нервничать. Отлично. Она никогда – и именно никогда – не должна чувствовать себя в безопасности рядом со мной.

Она открывает рот, но я говорю первым самым сладким тоном.

— Вот ты где, сладкая. А я повсюду тебя искал.

Ее губы приоткрываются, но прежде чем она успевает отреагировать, я вырываю ее руку из его хватки. Она теряет равновесие и падает мне на грудь.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закрыть глаза и не вдохнуть ее аромат.

Как чертов наркотик.

От нее пахнет нежными розами и бергамотом – дуновением спокойствия среди безумного хаоса.

А она не должна быть воплощением спокойствия, ведь она – одна из причин этого гребаного хаоса.

Я кладу руку ей на поясницу, и она вздрагивает, а на ее щеках появляется румянец.

Которого не было в ее жалких попытках флиртовать с Блонди.

Так ему и надо за то, что он позарился на то, что принадлежит мне.

— Ви? — спрашивает он, как чертов идиот, уставившись на нас такими круглыми глазами, что при других обстоятельствах это выглядело бы даже смешно.

Она приходит в себя. Ее тело, которое было мягким и податливым в моих объятиях, напрягается, а маленькие ручки сжимаются на моей груди.

Вайолет пытается оттолкнуть меня, как будто это в принципе возможно.

Я наклоняюсь и говорю так тихо, так близко к ее уху, что услышать меня может только она.

— Одно неверное движение, и я перережу ему глотку, а потом трахну тебя в его чертовой крови.

Ее глаза расширяются, когда я отталкиваю ее, все ее тело дрожит от шока.

Блондинчик смиренно стоит на месте, просто наблюдая, как и когда я выдернул ее у него из рук. Он не пытается защитить ее или притянуть к себе обратно.

И он в ее вкусе? Он даже на мужика, черт возьми, не похож.

— Кто ты Ви…

— Вайолет, — я притягиваю ее к себе, не убирая руку с ее поясницы. — Ее зовут Вайолет. И она моя, это все, что тебе нужно знать.

Я чувствую, как она напрягается, но не рискует сопротивляться. Потому что слишком ответственная и до раздражения заботится о других,