Есаул встрепенулся, будто и точно только сейчас расслышал звон колокола, доносящийся снаружи.

— Что за…

— Говорят, лазутчика засекли. И Зимин убит.

— Гордей? — вытаращил он глаза, кажется, мгновенно протрезвев. — Так чего сразу-то не сказал, остолбень⁈ Лясы тут точим…

Погребняк вылетел на улицу, будто ядро из пушки, едва трактирщика по пути не сшиб.

Оставшись с Орловым и его подручными, я невольно замешкался. Феликс тоже явно испытывал неловкость и, не глядя на меня, засуетился, перезаряжая оружие.

Ситуацию разрядил Родька.

— Спасибо вам… эм… вашблагородия, — пробормотал он с виноватым видом. — Меня этот бугай и правда чуть не пришиб. Кулачищи — что гири свинцовые.

— Ну, хоть цел? — спросил я. — Дай я гляну…

— Да не надо. Заживёт. Как на собаке, — усмехнулся он, сверкнув крупными, заметно выступающими клыками.

— Это правда? — заговорил, наконец, Феликс, кивнув в сторону дверей. — Про лазутчиков и про убийство?

— А по-твоему, у меня шутки такие дурацкие?

— Так может, наша помощь требуется? Присоединимся к гарнизону, вместе обыщем крепость…

— Думаю, не стоит сейчас болтаться у них под ногами. Нас больше сотни, и никто нас в лицо не знает. Наоборот, лишнюю неразбериху внесём.

— К тому же, нас наверняка ещё обвинят, что лазутчики с нашим обозом просочились, — мрачно добавил телохранитель — тот, что умел ставить щиты. — С такой толпой не то, что одиночка — целый отряд мог пролезть.

Внешность у него была неброская, но внушающая ощущение надёжности — крепкий, скуластый, с широким квадратным подбородком, гладко выбритый, в отличие от большинства местных. К слову, Орлов и второй телохранитель тоже брились начисто. А я вот последний раз делал это в Томске незадолго до отправки, и успел уже обрасти короткой щетиной.

— Пусть только попробуют, — ответил я. — Сомневаюсь, что это наша оплошность. Это у них тут какой-то бардак творится, куда ни плюнь.

Я, наконец, взглянул на Феликса и протянул ему руку.

— Спасибо, что Родиона в обиду не дали. И хорошо, что обошлось без жертв.

Он равнодушно пожал плечами, но на рукопожатие всё же ответил.

— Мы же теперь одна стая, — сухо произнёс он. — И нужно держаться вместе.

— Верно. А сейчас вам всем лучше вернуться к казармам, чтобы не мешать местным обыскивать крепость.

— А ты?

— Я тоже в казарму. Но сначала попробую разузнать, что там с Зиминым. Очень хреново, что именно он погиб. Из всех местных только он мне и понравился. Кажется, толковый мужик был.

Я первым направился к выходу. Задержался немного, обернувшись на Родьку — тот провожал меня таким взглядом, будто что-то сказать хотел. Я вопросительно качнул головой.

— Что-то важное?

Он смущённо отмахнулся.

— Да нет, я просто… Я потом расскажу.

— Ну смотри. Тогда в лагере встретимся. В «Чудотворец» загляни перед отбоем.

Снова оказавшись на улице, я с трудом удержался от того, чтобы взлететь над острогом. Это привлекло бы ненужное внимание, кто-нибудь из местных сдуру стрелять бы начал. До здания комендатуры добрался быстрым шагом, по пути вертел головой, временами переключаясь на Аспект Ткача, чтобы проверить свои «камеры наружного наблюдения», которые успел расставить.

Шумиха, похоже, потихоньку сходила на нет, по крайней мере, на внутренних улицах. С очередным патрулём, возглавляемым уже знакомым есаулом Тагировым, я столкнулся уже возле комендатуры. Он шагал впереди, двое казаков за ним тащили вяло упирающегося пленника.

— Что, поймали всё-таки лазутчика? — окликнул я их на ходу.

— Ага, держи карман шире! — раздражённо отозвался Тагиров.

Пленник, которого волокли так, что он толком не мог встать на ноги, в очередной раз жалобно застонал, приложившись коленом о мостовую.

— Так это же следопыт местный? — удивился я. — Как там его кличут? Улыс Шестипалый?

— Он самый. Эту пьянь мы нашли на месте убийства. Может, чего-то видел. Но пока от него ничего не добьёшься — лыка не вяжет. До утра пусть посидит в холодной.

— А лицо ему кто так разукрасил? — мрачно поинтересовался я.

— Слушай, князь! — не выдержал Тагиров, подскакивая ко мне так, что наши лица замерли в нескольких сантиметрах друг от друга. — Шёл бы ты отсюда, а? Не суйся не в своё дело!

У меня у самого внутри мгновенно вспыхнула волна гнева. Порох этот давно копился — если честно, меня подбешивало, что местные не воспринимают меня всерьёз. Я неосознанно переключился в боевую форму и схватил Тагирова за грудки. Рванул вместе с ним вперёд, впечатывая есаула в стенку с коротким рыком. Голос мой прозвучал зычно, гортанно, на пару тонов ниже обычного.

— Это ты послушай, есаул! Я ведь тебя надвое разорвать могу. Ты даже не нефилим!

— И дальше что? — кряхтя, огрызнулся Тагиров. Силился вырваться, но я держал крепко, так что у него даже пару пуговиц на полушубке оторвались.

Сопровождавшие его казаки бросили следопыта, схватились за оружие, но тут же замерли после строгого окрика.

— А ну, стоять!

Я, не оглядываясь, через Око на затылке увидел выскочившего откуда-то из-за угла комендатуры Стрельцова. Атаман шагал размашисто, длинная подбитая мехом шинель с бобровым воротником развевалась за ним, как крылья.

— Ваше сиятельство, попрошу отпустить моего подчинённого, — ледяным голосом отчеканил он.

После изрядной паузы пальцы мои медленно разжались, и есаул, наконец, вырвался.

— Он сам напросился! — буркнул я и тут же сам себя одёрнул. Какой-то детский сад, ей-богу. Соберись, Богдан!

— У себя в отряде можешь командовать, князь, — отряхиваясь и поправляя одежду, проворчал Тагиров. — А в наши дела не лезь!

— А ты не дерзи!

— Но он прав, — вмешался Стрельцов. — Если у вас какие-то вопросы или претензии к моим подчинённым, ваше сиятельство — извольте обращаться ко мне, как к их командиру.

Я сделал глубокий вдох и даже на всякий случай сбросил боевой Аспект, чтобы рвущаяся изнутри дикая сила не будоражила эмоции.

— Я всего лишь хочу помочь. И мне показалось неразумным, что ваш подчинённый так обращается с ценным свидетелем.

— Свидетелем! — возмущённо повторил Тагиров. — Да эта хитрая морда, возможно, сообщник убийства. Какого рожна он вообще оказался в доме у Зимина?

— Есаул его сам пригласил переночевать, несколько часов назад, — ответил я.

— Эту пьянь? Да с какой стати?

—