Мы с Радой в какой-то момент устали от этой суеты и укрылись в дальнем закутке бани. Там за дверью обнаружился отдельный кабинет со своей парилкой и небольшим бассейном-купелью с тёплой водой. Здесь царил полумрак, рассеиваемый лишь тусклым светом ламп с изрядно подсевшими кристаллами солнцекамня. Но нам это не мешало. Даже наоборот.

Погревшись в парной, я с наслаждением погрузился в воду. Оперся спиной о стенку купели, расслабился, придерживаясь раскинутыми в сторону руками за скрытые под водой поручни.

Рада вышла за мной чуть позже — обнажённая, разгорячённая, с прилипшими к телу мелкими листками от банного веника. Волосы её прилипли к лицу мокрыми прядками. Остановилась перед купелью, замерев будто в нерешительности. Её кожа блестела в полутьме, будто покрытая маслом, и кажется, даже немного светилась изнутри. Я невольно замер, любуясь ею — её тонкой точёной фигуркой, плавными изгибами, лукаво-смущённой улыбкой, взглядом влажных колдовских глаз…

Мой взгляд невольно цеплялся и за пульсирующее внутри ядро дремлющего Дара. По спине забегали мурашки, словно при виде огромного хищника. Эта мощь, скрывающаяся внутри неё, так не вязалась с хрупким юным телом. Я снова поймал себя на мысли, что боюсь того момента, когда Раде снова придётся применить Дар на полную мощь. Да, мы оба готовимся к этому. Но всё же в прошлый раз это едва её не убило. Кто знает, выдержит ли она следующий.

Рада, наконец, скользнула в воду — плавно, без всплеска, будто растворилась в купели. Вынырнула уже рядом со мной, и я обнял её, притянул к себе, даже сквозь прохладную воду ощущая жар тонкого гибкого тела.

— Я соскучилась, — шепнула она, почти касаясь губами моего уха.

— И я, — тут же ответил я.

Мы не расставались ни на день, и даже в походе были всегда рядом. Но, несмотря на то, что в ковчеге у нас была своя маленькая каютка, сложно было чувствовать себя по-настоящему наедине друг с другом. Может, конечно, со временем привыкнем. Но пока это был наш первый за последние несколько дней шанс.

Которым мы и воспользовались.

К остальным мы вернулись нескоро, но, кажется, нашего отсутствия никто не заметил. Впрочем, в общей зале к тому времени остался только Кабанов с Ильёй Колывановым — они были уже одеты и резались в карты за компанию с вернувшимся Прохором. Жак с Варей и Путилин с Лебедевой отдыхали где-то в комнатах и, я так подозреваю, их тоже пока не стоило беспокоить. Демьян же и старшие Колывановы, по словам Прохора, ушли куда-то ещё час назад.

— Мы тоже понемногу будем собираться, — сказал я. — Не здесь же ночевать.

— Отчего ж? В тех комнатах справа кровати хорошие, и белье чистое постелено, — возразила Марфа, как раз убиравшая лишнюю посуду со стола.

Мы переглянулись с остальными, и я покачал головой.

— Нет, пожалуй, мы вернёмся к себе. Так привычнее. Только подождём остальных.

— Ага. Я как раз отыграться успею, — поддакнул Илья, с хитрой миной поглядывая в свои карты.

Марфа, подхватив поднос с посудой, потащила её куда-то к выходу. Приостановилась у окна, с беспокойством прислушиваясь. Попыталась что-то разглядеть сквозь изморозь на стёклах.

Илья тоже встрепенулся — похоже, что-то уловил своим обострённым слухом. Я тоже, даже не переключаясь в боевую форму, различил доносящийся снаружи отдалённый звон колокола и какие-то выкрики.

— Неужто пожар? — всплеснула руками Марфа.

— Да ну, вряд ли, — отмахнулся Прохор. — Это гарнизонный колокол тревогу бьёт. Но, видно, и правда стряслось что-то.

Он, накинув тулуп, шапку и безразмерные валенки, выскочил на улицу. Мы с Радой тоже отошли, чтобы одеться. Когда вернулись, все наши были уже в сборе. Ильи не было видно — он, похоже, выбежал раньше, чтобы выяснить, в чём дело.

Входная дверь скрипнула, распахиваясь настежь. Илья ввалился внутрь, запыхавшийся, поправил съехавшую на лоб шапку.

— Ну, что там? — нахмурился Боцман, нервно поправляя повязку на глазу. — Неужто общая тревога? Кто-то на острог прёт?

— Да не, — выдохнул Илья. — Но облава идёт по крепости. Лазутчика ищут. И это… Вроде как старшего есаула убили. Ну, того, что нас сюда провожал.

Марфа вскрикнула, тут же зажав рот ладонью. Прохор матюкнулся, но тут же спохватившись, торопливо перекрестился.

Мы с Путилиным переглянулись и, не сговариваясь, первыми выскочили на улицу.

Глава 9

Крепость напоминала растревоженный муравейник. По проходам между зданиями беспорядочно метались пятна света от фонарей, топот ног и разноголосые выкрики сливались с хлопаньем дверей, скрипом снега, лаем собак и монотонным, как зудение комара, звоном сигнального колокола где-то на башне внешней стены.

Путилин шагал так стремительно и размашисто, что обогнал меня на несколько шагов.

— Скорее, в штаб! — бросил он через плечо. — Нужно чтобы наши оставались на своих местах. Как бы кто не попался под горячую руку.

— Понял. Я вас догоню!

Сам я свернул в сторону «Медвежьего угла», вспомнив про то, что там оставался Орлов и ещё несколько наших людей. Может, конечно, они уже вернулись к казарме, но проверить стоило.

И, кажется, я подоспел вовремя.

Крики и несколько выстрелов я расслышал ещё на крыльце, и это не было похоже на обычный кабацкий гомон. Перекинувшись в боевую форму, я ринулся внутрь, чуть не сорвав двери с петель. Взвизгнула какая-то женщина, едва не попавшая мне под ноги. С грохотом покатился по полу опрокинутый со стола чугунный горшок, расплескивая густую красноватую похлебку. Но на это никто даже не обернулся.

С мороза тёплый воздух в кабаке казался густым и пахучим, как суп. Смесь запахов была неоднозначной — тут и приятные ароматы съестного от печки, и застарелый пот, и перегар, и копоть, и мокрые шкуры, и кислая вонь переполненного помойного ведра, стоящего как раз недалеко от входа.

Посередине тёмного, похожего на пещеру зала, в аккурат напротив дверей, разразилась потасовка. Длинный дощатый стол был опрокинут, так что образовал этакую баррикаду, на которую напирало сразу человек десять. По виду местные, все вооружены — ножи, дубины, огнестрел. Почуял я и концентрацию эдры — вон тот лысый чернобородый здоровяк слева явно сильный Одарённый. Хотя и без Дара он та ещё махина — туловище как бочка, шея такая толстая, что сзади на бритом затылке видны глубокие складки. Аспект занятного цвета — серый с металлическим отливом, из-за