— Дайлен?

— Хм? — Я настолько задумался, что чуть не врезался в Лелиану, которая, как выяснилось, тоже бродила по ночному двору замка. — А, прости, задумался…

— Ничего нового для тебя в последние дни, — улыбнулась бард… Очень вымученно улыбнулась.

— Я… Кажется, должен извиниться.

— За что же?

— В последнее время я был несколько не в себе… И, похоже, весьма сильно всех… Напугал.

— Не то чтобы напугал, — пожала девушка плечами. — Все уже привыкли к твоим особенным выходкам, но в этот раз ты действительно далеко зашёл. Если честно, Алистер до сих пор не вполне понимает, как тебя останавливать в случае, если ты всё же решишь нас всех внезапно убить. И готовится к этому уже не первый день.

Я почесал нос. Всё реально настолько плохо?

— Впрочем, — продолжила Лелиана, — он настолько всех достал своей нагнетающей паранойей, что даже Элисса решила его слегка успокоить…

Прислушавшись к доносящимся из замка звукам, я хмыкнул:

— Как-то она его долго успокаивает.

— А ты не завидуй, — улыбнулась Лелиана. — Хм, я думала, ты будешь ревновать…

— Элисса замечательная девушка, но именно поэтому я лучше не стану навязывать ей своё общество. Когда всё закончится, её ждёт трон и долгие годы правления, а меня — лишь могила, либо дальняя дорога в крепость Серых Стражей на далёком юге Андерфелса.

— Ты наречён Стражем-Командором Серых в Ферелдене. Зачем тебе Вейсхаупт?

— Назначение Стража-Командора подтверждает Первый Страж… Да и после Мора явно потребуется тащить туда какие-то отчёты, данные, кровь Архидемона…

— Это если мы все выживем.

— Вы точно выживете. Я сделаю для этого всё.

— Это-то меня и пугает, Дайлен. Ради нас ты готов умереть. А я этого не хочу. Не хочу, чтобы ради меня умирали люди. Не снова. Я не заслуживаю этого. Не такая, как я.

Внезапно полыхнувшая негативом девушка попыталась удрать, но у неё не получилось, так что рыдать ей пришлось, уткнувшись мне в плечо. Готов ли я умереть? Определённо я уже умирал. Номинально не один раз, но возвращался к жизни. Впрочем, если предположить, что всё пойдёт не по плану Морриган и я всё же умру, готов ли я к такому исходу? Неприятно, конечно, но ответ не поменяется. Жизнь, новая жизнь, была полна приключений, дружбы и любви. Если всё же случится так, что она завтра окончится, то я не то чтобы особо против. Да, хотелось бы пожить подольше, поприключаться побольше, провести больше времени с Лелианой, с Морриган… Да со всеми. И всё же, если так случится, что я этого не переживу — это будет славная смерть. В бою с огромным чудовищным осквернённым божеством. Да обо мне слагать легенды будут, и памятник поставят до небес!

— Дурак, — буркнули мне с плеча. Кажется, я замечтался и не заметил, как опять начал говорить вслух.

— Зато ты сырость не так активно разводишь. Кстати, из-за кого? Явно же не из-за меня.

— Это долгая история из моего прошлого…

— Того самого, о котором ты никому не говоришь, поскольку всем не доверяешь.

— Ладно. Тебе можно, — после небольшого раздумья кивнула Лелиана. — Только давай найдём место поудобнее и поукромнее. Пойдём.

Девушка потянула меня за руку, а я и не сопротивлялся: мне было любопытно, куда она меня поведёт. Сначала она пошла на кухню, и, набрав там немного хлеба, масла и вяленной ветчины, спустилась в холодную, где достала две бутылки с явно алкогольным содержимым. Ключник, который всё это должен был охранять, даже не дёрнулся во сне — настолько филигранно бард умела обносить карманы. Впрочем, учитывая его храп, даже если бы я своими толстыми и неуклюжими пальцами его обшаривал, он бы даже не почесался. Шутка, разумеется — пальцы мага должны быть гибкими и ловкими, чтобы плести узоры заклинаний…

Лелиана привела меня, нагруженного корзиной со снедью, куда-то на чердак. Кажется, когда-то это была воронятня, но сейчас тут было тихо и пусто. И чисто, что удивительно. О том, что здесь содержали почтовых птиц, говорило лишь наличие множества небольших клетей, да пара вороньих перьев, прилипших к потолку. Как, зачем, а главное, нахрена вороны по потолку шлялись — для меня загадка, они же не летучие мыши…

— А ты любишь воронов.

— Это честные птицы, умные. И преданные. Не то, что люди.

— Я так понимаю, твоё доверие вороны не предавали? — Усевшись на какого-то непонятного рода табуретку, я сковырнул пробку с бутылки вина.

— Они нет. Маржолайн — да. Помнишь ещё такую женщину?

— О мёртвых обычно не вспоминают — их поминают.

— Я не хотела её убивать… Сейчас. Я долго думала о том, что случилось в её особняке здесь, в Денериме, но… Это было словно наваждение. Мне казалось, что я давно пережила этот эпизод своей жизни, этот гнев. Я думала, что время, проведённое в Церкви под покровительством матери Доротеи исцелило меня. Но стоило только увидеть Маржолайн, услышать в её голосе плохо скрываемые презрение и насмешку… Из-за неё погибли мои друзья. Из-за неё со мной случилось столько ужасных вещей!

Мне пришлось почти насильно впихивать стакан с вином в побелевшие от того, с какой силой Лелиана их сжимала, ладони. Девушка выпила стакан залпом, словно глотала простую воду, не проронив почти ни капли. Немного отдышавшись, она продолжила:

— Церковь учит нас, что негативные эмоции — это зло и грех, нарекая ими духов и Тени, а смирение есть благо. Но как можно не испытывать таких сильных чувств к тому, кто так низко с тобой поступает?

Я молчал, даже не пытаясь вставить слово. Лелиане надо было выговориться, я это понимал.

— Когда Маржолайн предала меня, когда она позволила меня схватить, со мной были мои друзья — гном Таг и эльф из магов-отступников Скетч. Они не показались бы слишком уж дружной компанией кому-то со стороны, но… Знаешь, когда нас поймали, Скетчу хотели отрубить руки — стражники думали, что так смогут обезопасить себя от мага. Скетч рассказывал мне, что Таг начал нести полный бред, не останавливаясь, даже когда ему ломали пальцы и обещали отрезать язык, стараясь отвести внимание от эльфа. Стражникам просто надоело его слушать, и Тага я нашла уже мёртвым, когда сбегала из Денерима. Но знаешь, что самое забавное? Забавно то, что однорукий маг оказывается куда опаснее двурукого.

Слегка захмелевшая