это точно почувствует. Пока она не знает — ничего. Но если узнает, что ты сознательно не повёз её туда — решит, что ты играешь с ней. И вот тогда точно обидится.

После долгой тишины Цзи Боцзай молча потянулся к её руке, забрал из пальцев ложку, аккуратно налил суп и поставил чашу перед ней:

— На обратном пути… заедем. Посмотришь на город.

Мин И удивлённо приподняла брови, потом… вдруг рассмеялась.

Ну и гадкая же я всё-таки, — подумала она. Будто нарочно ищу, где бы его ткнуть, где бы он задергался. Чем сильнее он мёрзнет внутри, чем больше колеблется — тем мне веселее.

Но вот ведь странность — даже в таком состоянии, даже измотанный душевно, он всё равно собирается поехать с ней. Похоже, вся жизнь Цзи Боцзая отныне принадлежит только ей. И выбраться он уже не сможет.

Ай-яй-яй… вот и докатились, господин Цзи. Колесо судьбы обернулось, и теперь ты сам попался.

А он сидел перед ней, не понимая, отчего она так улыбается. Думал, что это — радость. Чистая, искренняя, потому что вот-вот увидит Чжоу Цзыхуна.

И потому лицо его стало тёмным, как туча перед грозой.

— Радоваться будешь… когда увидишь его, — пробурчал он сдавленным голосом.

Мин И не унималась и поддразнила:

— А что, даже просто думать об этом и радоваться — уже нельзя?

Он опустил веки, не удостоив её ответом. Спина его оставалась выпрямленной, как всегда — осанка воина, в лице — холод и молчаливая гордость, неприступная, как утёс под зимним ветром.

Мин И же, напротив, с отличным настроением доела завтрак. Затем бросила взгляд на его тарелку, где ещё оставалась недоеденная еда:

— Всё доедай.

Вот же девчонка! — подумал он мрачно. Разозлила меня — и ещё смеет приказывать.

Казалось бы, после всего этого он должен был вспылить.

Но Цзи Боцзай, сжав пальцами тёплую чашу, посидел немного в тишине, а потом — просто взял и доел всё, что осталось, под её пристальным взглядом, не сказав ни слова.

Глава 211. Новый Чаоян

Новый Чаоян был выстроен на удивление быстро. Когда Мин И прибыла туда, основные кварталы главного города уже начали обретать узнаваемые очертания.

Теперь жилые районы распределялись гораздо разумнее:

— в отдалённых поселениях каждая семья получала по десяти му земли,

— в ближних — по одному му,

— а даже в черте самого города, в каждом дворике обязательно находилось место, где можно было посадить немного бахчи или овощей.

Земля здесь была плодородной, и что ни посеешь — всё давало рост, сочный и сильный.

Не то что прежние каменистые почвы, на которых за целый год выращивали лишь тощие стебли и мелкие корнеплоды.

Мин И шла по улице и замечала, как на лицах горожан отражалось настоящее оживление и надежда.

Перед лавками, где продавались семена, уже выстроились длинные очереди, а на рынках — наконец-то — появились свежие овощи, ещё пахнущие утренней росой.

— Подождите ещё один год, — шёл рядом с ней Чжоу Цзыхун, глаза его мягко светились, — и мы уже будем есть рис, который вырастили сами.

Сейчас Чаоян, даже если не сумеет в предстоящем турнире Собрания Цинъюнь попасть в число трёх лучших, больше не будет стоять на грани гибели. У него — будущее.

Мин И улыбнулась и спросила:

— А как насчёт бойцов, которые будут участвовать в этом году? Отобрали подходящих?

— Как раз хотел доложить да сы, — с лёгким наклоном головы сказал Чжоу Цзыхун и протянул ей сложенный свиток. — В этом году бойцы подобрались… весьма интересные. Прошу взглянуть.

Мин И развернула бумагу — и глаза её засверкали.

Среди имён — Нань Син.

Это имя отзывалось в ней тёплым, почти болезненным воспоминанием.

Нань Син…

Одна из тех детей, кого она когда-то вырвала из пепла Цансюэ, из того обречённого, рухнувшего города.

В отличие от ласковой Бай Ин и послушной Фу Лин, Нань Син была тиха и холодна, как вода, прошедшая через лёд.

Она не искала объятий, не плакалась по ночам. Но обладала поразительным даром к управлению юань и упорно, без жалоб, шла вперёд — училась, тренировалась, терпела боль.

И теперь — её имя в этом списке.

Это значило, что в столь юном возрасте она сумела пробиться сквозь испытания и отборы, оставив позади десятки, если не сотни бойцов.

Мин И подняла голову, в глазах блеснуло волнение:

— Пойдём. Хочу увидеть её. Сейчас же.

Не дожидаясь ответа, она решительно повернулась и направилась в сторону Юаньшиюаня — института, где готовят культиваторов.

За ней следом выдвинулась звериная повозка Цзи Боцзая.

Но на улице было чересчур людно — толпы праздных горожан, торговцы, ученики, новобранцы, все шумно стекались к ярмарке и площадям.

Повозка застряла в потоке. Пройти вперёд она уже не могла.

А Мин И — даже не обернулась.

Смеясь над чем-то, она шла вперёд с Чжоу Цзыхуном, их разговор перемешивался с гулом толпы, и расстояние между ними всё росло, шаг за шагом.

Цзи Боцзай сидел у окна звериной повозки, молча глядя вперёд. На лице — ни тени эмоций, но в глазах… вены в белках начали медленно наливаться кровью.

Тишина его была не спокойствием, а сдержанной яростью, которую он приучил запирать внутри себя — без слов, без резких движений.

Не Сю, заметив это, бросился вперёд, громко приказывая расчищать путь, а потом вернулся к повозке и склонился, стараясь говорить, как можно мягче:

— Император, не гневайтесь. Госпожа Мин — она ведь впервые в этом городе… радость, восторг, всё же новое. Вот и увлеклась.

— Мм, — отозвался Цзи Боцзай. Он кивнул, но не поднял взгляда. Веки опустились, а уголки губ едва заметно сжались в узкую, напряжённую линию.

Наконец дорогу удалось расчистить, и повозка снова двинулась вперёд.

Но как только она подъехала к главному входу Юаньшиюаня, стало ясно — Мин И и Чжоу Цзыхун уже вошли внутрь, шагая рядом, словно всё вокруг существовало только для их разговора.

— Император, здесь уже нужно выходить, — негромко напомнил Не Сю.

Цзи Боцзай пошевелился, будто хотел подняться… но замер, а потом медленно опустился обратно на сиденье.

— Ладно, — глухо сказал он. — Зайду — только помешаю. Пусть посмотрит, пусть нагуляется. Потом сама выйдет, когда устанет.

Новый Юаньшиюань Чаояна был вдвое больше прежнего.

Всё здание теперь делилось на два крыла — красное и зелёное:

— Красное — для юношей,

— Зелёное — для девушек.

И если взглянуть на двор с высоты…

То можно было увидеть, что в женском крыле учеников даже больше, чем в