— Так что, нам обратно в яму лезть? — съязвил Матвей.

В темноте что-то громыхнуло. Будто кто-то пустое ведро уронил. Савелий схватил Матвея за руку и шагнул в Испод.

Катана не пригодилась. В вывернутом наизнанку мире было так же темно и тихо. Сосредоточившись, Савелий максимально сжал пространство до точки выхода в доме, где они остановились. Он не знал, в какой стороне город, поэтому шагнул туда, где увидел знакомые очертания деревьев с гамаком между ними.

В конце концов, подошло бы любое место. Савелий сильно рисковал, сунувшись в Испод со свежими ранами. Запах крови непременно привлечет живчиков. Он повторил ту же ошибку, что и раньше, когда повел в Испод раненного. Но другого выхода не было! Потому Савелий и спешил, как мог, чтобы быстрее покинуть опасное место.

Им в очередной раз повезло. Возможно, в этих местах обитатели Испода появлялись нечасто. И это означало, что эсперы тут редкие гости.

— Да где ж вас носит! — раздался из темноты сердитый голос хозяйки.

Появление постояльцев из ниоткуда ее ничуть не удивило. Зато едва Савелий и Матвей шагнули под фонарь, освещающий крыльцо, она испуганно охнула.

— Это кто же вас так… А девочки где⁈

«Не вернулись». Савелий понимал, что это навряд ли возможно, но все же надеялся.

— В дом! — скомандовала хозяйка, не дождавшись ответа. — Идти-то можете?

Вывих вправил Матвей. Савелий спешил смыть с себя кровь, потому что Испод больше не простит ошибок, а Яра могла прислать химеру в любой момент. Ссадины обработала хозяйка. Все, что кровоточило, она залила медицинским клеем. У Савелия глаза на лоб лезли от боли, но она же отвлекала и гасила эмоции. Наплевав на здравый смысл, хотелось бежать в ночь, искать Яру и Катю. Матвей тоже едва держался.

— Сволочи, совсем страх потеряли, — бормотала хозяйка, заваривая травы.

— И давно у вас работорговлей промышляют? — жестко спросил Матвей.

— Не знаю, — вздохнула хозяйка. — Слухи появились… где-то полгода назад. Люди и раньше пропадали, но где не так? А тут… вроде как ребят молодых видели в горах, на полях. И девушки. Чеченок они давно воруют, это обычай такой, невесту своровать. Нет, ребята, я не знаю. Мы тут тихо живем, с соседями не ссоримся. Кто говорил о том, так казалось… преувеличивают. Я и подумать не могла…

— Оставь, — сказал Матвею Савелий. — Доложим. Разберутся.

Хозяйка заставила их обоих выпить горький отвар из лечебных трав. Савелий чувствовал ее благие намерения, поэтому не стал отказываться. Только убедился, что в состав не входит ничего успокоительного или снотворного. И потянулись томительные минуты ожидания.

Они с Матвеем лежали без сна и почти не разговаривали, хотя, наверняка, оба думали об одном и том же. Вдруг Яра не смогла? Вдруг что-то плохое случилось сразу? Ее могли оглушить и…

Представляя «что-то плохое», Савелий испытывал ярость. И ее приходилось сдерживать. А больше всего убивало то, что он бессилен что-либо изменить! Он ничего не делает. Ждет! Когда две девушки в руках каких-то отморозков, возомнивших, что им можно все!

А Матвею еще тяжелее, ведь в беду попали обе его сестры.

— Надо идти на свадьбу, — произнес Савелий, когда стало светать. — Либо они у Вахи, либо Ваха скажет нам, где они.

Матвей медленно кивнул.

— Надо предупредить Мишу и Асю, — сказал он. — Мы договорились встретиться…

Черная кошка на мгновение зависла в воздухе и приземлилась на груди Савелия. Он вскочил, подхватывая химеру на руки.

— Карамелька, веди.

Савелий рвался в бой. Он выпрыгнул из Испода с катаной в одной руке и огненным шаром — в другой. Его ждали. Едва взглянув на Яру, он понял, что воевать не с кем.

Глава 49

Я наивно полагала, что мы с Катей останемся в доме Асламбека до утра, но ошиблась. Он торопился вручить «подарок», поэтому нас без церемоний запихнули в машину. Однако на сей раз обеим завязали глаза. Я не успела отвести Катю в безопасное место.

Оставалось надеяться, что везут нас все же к Вахе, и что там я смогу найти девочку, вызову Саву, и он вытащит нас всех из этой передряги.

Своей одежды нам с Катей не оставили. Выдали восточные шаровары и тонкие полупрозрачные рубашки. Волосы оставили распущенными. А перед тем, как вывести на улицу, накинули на голову мешки с прорезями для глаз. Потом и глаза завязали. Но я ощущала Катю, знала, что она рядом. И гнала от себя сожаления о том, как необдуманно подвергла ее жизнь опасности. Рефлексировать буду потом. Сейчас только от меня зависит, сможем ли мы спастись.

Чеченцы разговаривали на своем языке, я не понимала ни слова. Их эмоции были ровными, без всплесков чрезмерной радости или ненависти. Кажется, мы для них — пустое место. Мелькало сожаление, что-то вроде «девками не удастся попользоваться», но никого это сильно не расстраивало.

Ехали недолго, от силы пару минут. Кто-то взвалил меня на плечо, понес. Катю несли рядом. Хлопнула дверь. Чей-то недовольный голос спросил, внезапно — на русском языке, хоть и с сильным акцентом:

— Что происходит? Кто это?

Отвечать начали на чеченском, но тут же замолчали. Я почувствовала чье-то сильное раздражение.

— Асламбек, ты не видишь, у меня гости из Петербурга? Прояви уважение.

«Уж не Мишка ли с Асей?» — заволновалась я.

В свои дела мы их, разумеется, не посвящали. Матвей только предупредил, что мы все путешествуем инкогнито и сообщил, на всякий случай, наши вымышленные фамилии. Так что Миша и Ася с равной долей вероятности могли как помочь, так и помешать освобождению Любы.

Асламбек проявил не только уважение, но и сообразительность. Он определенно собирался торжественно вручить подарок, но услышав о гостях из столицы, передумал.

— Прошу прощения, что помешал беседе… бла-бла-бла…

Лишенная возможности видеть, я прислушивалась к эмоциям тех, кто находился рядом со мной. Катя, Асламбек, два его прихвостня, стоящие позади. Тот, кто говорил с Асламбеком. Мужчина был сильно раздражен, даже зол. Его гости испытывали любопытство. Все, кроме одного, узнавшего меня по эмоциональному фону. Мишка тут, а Асю я не чувствовала. Как подать ему знак? И какой? Чтобы вмешался? Или, наоборот, сидел тихо?

Речь Асламбека свелась к тому, что он, недостойный ишак, подождет, когда ему смогут уделить время. Странно, что при таком подходе его пропустили к хозяину дома.

— Хорошо. Иди, тебя проводят. Жди,